— Можешь набить им всем морды, — разрешил Ян. — Пошли, страдалец. Мы еще можем успеть на головомойку от Ирмы.
Выходя из дома, Влад старался ни в одно зеркало не смотреться, чтобы в голос не заматериться.
========== день (не)святого валентина, прости денница ==========
Комментарий к день (не)святого валентина, прости денница
после Бури, праздничная зарисовка
Она совершенно изводится, сидя на мягкой кушетке и рассматривая сквозь прозрачную витрину просторный холл торгового центра, забитый людьми и нелюдьми. В нос бьет цветочно-сладкий запах дорогих духов: парфюмерия напротив. Мурлычет какая-то музыка, и Каре вовсе не хочется вслушиваться ни в слова, ни в курлыканье парочек вокруг, не отлипающих друг от друга.
Может быть, Кара и не против тоже за ручку походить: у Ишим лапка маленькая, аккуратная и теплая, тонкие пальчики, пара прохладных простых колечек — из всей драконовой сокровищницы она выбирает только их. Но Ишим упорхнула куда-то в вешалки, затерялась среди платьев, жди ее теперь…
«Денница, можно я просто повешусь», — набирает Кара, когда ей кажется, что время течет бесконечно медленно. Сообщение улетает; тут же прочитано. Она думала, что будет отвлекать инквизиторов от работы, но они, похоже, не слишком-то заняты.
«Тебя тоже до смерти заебали эти сердечки и цветочки вокруг?»
Телефон Яна, но отвечает точно Войцек; она понятия не имеет, как они его делят, но интуитивно научилась угадывать по развязно-нагловатой манере речи. Представляет, как Влад сидит на столе в приглаженном и чистеньком инквизиторском офисе.
Кара оглядывается по сторонам, качает головой: она бы и правда сделала поменьше розовых и алых цветов вокруг, а то в глазах рябит страшно. Но Кара не дизайнер и нисколько не понимает в человеческих традициях, чтобы хоть что-то говорить. Черт с ним — пускай. Она не способна осознать, зачем на Новый год люди украшают срубленные деревья, а на масленицу — пекут блины и жгут чучела; не умеет Кара праздновать и расслабляться хотя бы ненадолго, всегда готовая выхлестнуть черные мощные крылья и выхватить клинок. Под кожаной курткой в ребра впивается кобура на портупее. На всякий случай.
«Мы с Ишимкой в Париже по делам, она затащила меня в торговый центр. Я тут сижу уже час, скучно очень, — пишет она, очнувшись и поняв, что застыла над погасшим темным экраном. — А как у вас?»
«Отчеты, Ирма орет, романтика».
Она знает, что Влад где-то в промозглом городе сейчас криво ухмыляется, и улыбается сама. Они оба слишком драматизируют, как для тех, кто сражался с богами, демонами и самими собой. Иногда можно позволить себе немного ребячества. Наверное, именно для этого люди придумали праздники.
«Своди мелочь в кино, ей понравится, — советует Войцек. — Там сейчас много романтической мути должно быть».
«Влад, а у людей есть какая-то традиция облизывать друг друга на этот ваш праздник?» — устало спрашивает она, наблюдая за молодой и беззаботной парочкой, пробежавшей мимо магазина.
«В общественных местах? — прилетает уже явно от Яна. — Только у самых некультурных. Не делай так никогда».
«Даже чуть-чуть?» — уточняет она. Оглядывается назад, но Ишимка никак не идет, совсем сгинула среди воздушных невесомых платьев — такими темпами придется отправляться на поиски.
Вместо ответа кто-то из инквизиторов посылает стикер с котиком — у котика бессильно-несчастная мордаха, и он явно готов от отчаяния стукнуться головой об пол. Кара хмыкает: чудны дела человеческой техники, куда ей до них.
Еще пару раз пиликает сообщение, но Кара порывисто вскакивает с кушетки и мигом оказывается возле появившейся Ишим — она как будто напугано смотрит на нее снизу вверх, прижимая к себе пакет с платьем.
— У них не было моделей для демонов, а мне так понравилось, — смущенно бормочет Ишимка, утыкаясь ей носом в шею. — Извини, что долго.
— В смысле — не было? — удивляется Кара.
— Хвостик. Прорезь нужно, — вздыхает Ишим. — Вот пока нашли мага, который может это устроить, пока он колдовал…
— Да ерунда, — отмахивается Кара. — Главное, чтобы платье тебе нравилось. Так… Давай в кино, тут есть где-то на этаж выше. Фильм выбираешь сама, я варвар и ничего не понимаю.
Ишим заинтересованно дергает пушистой кисточкой хвоста.
***
Ни за что Ян, конечно, не признается, но он не помнит имен всех этих улыбающихся девушек. На третьей шоколадке он выучивает наизусть коронное «Спасибо большое, тебе тоже удачного дня» и может произносить это, не отвлекаясь от отчета, продолжая печатать и ничуть не сбиваясь с ритма. Вечером ехать на задержание, а он еще не составил рапорт о вчерашнем обыске магазинчика, торгующего запрещенными боевыми амулетами, и это куда важнее расфуфыренного человеческого праздника, придуманного маркетологами. Он тянется за кофе — тот, как и обычно, справа, под рукой.
— Войцек, ради всего несвятого, это что, сахар в виде сердечек? — медленно, точно эта мысль никак не укладывается у него в голове, произносит Ян, глядя в подсунутую чашку. Слышит шорох позади, медленно поворачивается на офисном стуле, чтобы посмотреть в лицо этому удивительному человеку.
