Расчет верный: сластена Ишим в восторге, цапает уже третью конфетку и счастливо улыбается, сидя на кровати. Кара разливает шампанское на два бокала. Губы у Ишим сладкие-сладкие от лучшего шоколада.
***
— Уже только сам черт поймет, кем он был, инквизиторство. Говорят — военным врачом во времена одного из самых жестоких римских императоров. Солдат, недоношенный ребенок войны, которому совсем нечего терять, безропотно умрет за идею, за родину, за своего владыку, повелительно взмахнувшего рукой и начавшего кровопролитнейшую войну; император запретил им жениться. И этот лекарь венчал их тайно, в ночи, точно злейший преступник. Он, наверное, лучше всех понимал: ходил с ними в бой, знал, что человек, который сражается за женщину, ждущую его дома, за светлый ее образ, готов биться, пока оружие держат руки, а потом — по-звериному рвать врага зубами и выгрызать им трахеи. Когда вокруг грязь, кишки наружу и роящиеся мухи, когда ты различаешь только алое мясо и белые кости, когда выворачивает от запаха паленой человечины, нужно что-то, за что получится уцепиться, чтобы не сойти с ума. Надежный якорь, который удержит; нить, что ведет из лабиринтов безумия. Я знаю, каково это, инквизиторство. И он тоже знал. Потому не боялся справедливо карающей длани, что обрушилась на него. Императоры не любят, когда им перечат.
Голос рокочет, мурлычет, слушать приятно, сразу сон натекает. Влад, кажется, поправляет ему взлохмаченные волосы или просто так касается, и у него вовсе нет сил, чтобы шипеть на него; Ян не может сказать ему, чтобы убрал свои наглые лапы.
— Спишь, что ли?
— Угу.
— А я ведь распинаюсь тут, — сердито и напоказ ворчит Влад. — Чуть не в самом важном признаюсь, а он, понимаете ли, спит. Совсем никакой совести у человека, ну вы посмотрите.
— Да знаю я все, что ты там признаешься, — сонно ухмыляется Ян. — Так что, его, святого Валентина, казнили?..
— Да. Совершенно безжалостно и без сомнений. Была там, правда, чудная история про слепую дочь генерала, которую безутешный отец привел к Валентину перед казнью, наслышанный от спасенных солдат о почти магической его силе, кланялся в ноги и умолял, рыдая, исцелить глаза его любимой дочери…
— Прозрела?.. — выдыхает Ян шепотом. Смыкает слипающиеся веки, представляет на мгновение, каково это, — всю жизнь в темноте жить. Вздрагивает, вжимаясь в плечо Влада.
— Прозрела. Как только казнили Валентина. Открыла оставленное им письмо и увидела вложенный в него цветок, вдруг замерла, заплакала, понимая, какое же это счастье — просто видеть что-то невыразимо прекрасное… Красивая сказка, инквизиторство?
— Угу… Влад, знаешь, какая у меня самая любимая фантазия?
— Ну-ка? — живо интересуется он.
— Ты, молчащий дольше пяти минут. Просто молчащий! С закрытым ртом! — тут же вскрикивает, хотя Влад даже не пошевелился. — Посиди тихо, ты удобный…
Диван мягкий, кожаный, поскрипывает. Кто-то когда-то на него кофе пролил, до сих пор пахнет — может, и Ян сам. Но ему странно, по-домашнему уютно, что невозможно двинуться с места; он, убаюканный мягким голосом Влада, уже ничего не соображает.
— Когда вы спали последний раз? — спрашивает Аннушка, заглядывая в кабинет.
— В прошлой жизни, — бормочет Ян.
Влад теплый — вот удивительно. Хотя руки все равно прохладные, но это он просто с мороза и без перчаток, конечно же, потому что перчатки для слабых. Он утыкается носом ему в плечо, совершенно не заботясь о том, что подумают остальные, поддаваясь мягкой дреме запросто.
— Инквизиторство, а пошли в кино, — вдруг предлагает Влад — и что-то Яну подсказывает, что прошло самую чуточку больше пяти минут. — Кара хвастается, как замечательно провела день с Ишимкой своей ненаглядной. А еще там боевик классный, про шпионов что-то…
— Не надо в кино, лучше в цирк, — окончательно засыпая, шепчет Ян. — Вся моя жизнь — ебаный цирк с конями…
И он ни на что его не променяет.
========== земля обетованная ==========
Комментарий к земля обетованная
Спойлеры к Буре!
Подарок для Бромки (https://ficbook.net/authors/1119896)
Моя Габриэль и его Улир.
ответ на: https://ficbook.net/readfic/3962945/18784282#part_content
*оба героя погибли по сюжету наших работ и оказались на Истоке - местечке вне Кареона, где погибшая душа может пройти перерождение, стоит окунуться в озеро. только Габриэль и Улир в горах подле озера пытаются жить.
Габриэль часто думала, что после смерти не будет ничего. Распятая на кресте, она готова была встретить Бездну, смирилась с ней, не собиралась спорить, когда ее захлестнул бы беспросветный вечный мрак. Она была готова умереть, глядя на создающееся будущее места, которое она полюбила всем сердцем.
Но после смерти были горы и чистое студеное озеро; была небольшая сторожка со скрипучими ступенями и полами, в которой терпко пахло смолой и свечным воском. Укромный тихий уголок, в котором можно спрятаться от всех миров и их шумных обитателей. А еще после смерти был Улир из Вензена, полуэльф, командир сгинувшей пятьдесят шестой роты — Габриэль слышала эту историю сотни раз.
