Ишим наблюдательна — этого у нее не отнять. Еще когда в ночи они ворвались в Ленвис верхом, когда сияли отблески пожаров и на улицах шли короткие схватки местных с легионерами, она видела, как Ян с Владом как будто оторваться друг от друга не могут. Они и раньше везде мелькали вместе, но сейчас это другое. Они избегают касаний, но стоят так близко, что кажется, не растащить. Им достаточно пары взглядов — и Ишим никогда не видела, чтобы общались глазами по-настоящему, а не в романтических историях, но инквизиторам… нормально. Они общаются точно так же, как и год до этого, но во взглядах, обращенных друг на друга, таится и расцветает что-то слишком нежное и хрупкое для этого круга и этой войны. Но они стерегут свои секреты лучше псов, и Ишим остается лишь гадать по недокасаниям и полувзглядам.
Однажды после боя Ишим заглядывает в конюшню: добрая, смирная ее лошадка всю дорогу в Ленвис хромала на заднюю лапу, потому она несет к ней десяток лечебных амулетов, которые выклянчила у медиков. Таверна не спит, шумит после боя, гуляет Гвардия, а Ишим прокрадывается тихонько на задний двор. В конюшне возле стойла бешеного коня Влада звучат негромкие голоса, что-то возится, и Ишим ловко юркает к стене, в тень, кладет руку на кинжал, думает: воры! На нее наплывает страх, но она не может двинуться с места и раздумывает, нужно ли кричать.
Ей нужно несколько секунд, чтобы узнать в голосах самого Влада и Яна, и Ишим несмело выглядывает. Может подойти, поздороваться и немного пожаловаться на свою беду, но медлит, чувствует: не то что-то. Они почти шепчутся, стоят там, близко к стойлу, в котором чернеет Владов жеребец, замерли — едва не в обнимку. В неровном свете магических ламп видно, как Влад протягивает вперед ладони, кривясь лицом, и Ишим вспоминает, что его ненароком изранило каким-то заклинанием в последнем бою, который так ярко отмечают далеко от них, в теплых стенах. Отсюда не видит, но Ишим знает, что все запястья у Влада иссечены немилосердно, точно осокой, пальцы изранены, дрожат.
У Яна тускло сияет лечебный амулет, намотанный на руку на манер браслета, но он сам касается истерзанных рук Влада, аккуратно оглаживает пальцы, что-то шепчет едва слышно, успокаивает, словно заговаривает боль. И кажется, что это из-за его движений стираются бесследно раны и разглаживается разодранная кожа. А потом Ян мягко подносит руку к губам, касается тыльной стороны ладони, исступленно, но бережно. Влад застывает на месте, неловкий, как дикий грозный зверь, не привыкший к ласке. Улыбается ломко и незнакомо.
И так тепло от этой картинки становится, что нельзя объяснить, но холод Ишим больше не покусывает. Ее странно обнадеживает сцена чужой нежности — после всей войны, что она видела. Пряча улыбку, Ишим прокрадывается к выходу. Напоследок замечая, как конь тихо и насмешливо ржет и подталкивает их друг к другу носом — ткнув Яна в спину под лопатками.
Кара
Ей Ишимка пыталась намекать о чем-то, конечно, но кто бы обратил внимание на сплетни на фоне настоящей, всамделишней войны? Бабский треп. Каждый день Кара едва добиралась до постели, а как вползала в кровать, сразу отрубалась без сновидений, но в полудреме иногда слышала, как встревоженная Ишим говорит о чем-то, и ответственно мычала в ответ. Лучше других она понимала, как непривычна демонице военная жизнь, поэтому старалась потакать ей во всем, и так не способная вовек расплатиться за то, что Ишим последовала за ней в самый низ Ада.
Так вот, имена инквизиторов там тоже проскакивали, а еще Ишим запиналась, смущалась и краснела, что понять ничего невозможно. И в голове Кары это надолго не задерживалось. Инквизиторы точно были в порядке — ни о чем ином она не беспокоилась. С недавних пор они выглядели даже получше, чем вся остальная Гвардия.
Однажды, собираясь немного проехаться с небольшим отрядом до деревеньки где, как говорили, видели дезертиров из легиона, Кара быстро взлетает наверх — к небольшой чердачной комнатке, где разместились инквизиторы. Не может дождаться внизу, да и они как-то медлят. Дверь поддается, не запертая, только вспыхивает какой-то магический символ на косяке, однако Кару он пропускает запросто.
Света нет, и в коридоре крайне трудно что-то разглядеть, но Кара напрягает ангельское зрение и пытается, чувствует — что-то неладно. Нервов она за последние недели столько истрепала, что на век не хватит.
Первое, что она видит: Ян, сидящий на каком-то кривом комоде, а Влад перед ним — на коленях. Вроде как, страшно занят, а Ян довольно улыбается и облокачивается на стену. Вспыхивает свет. Это Кара случайно дергает за переключатель, не в силах ни слова вымолвить, и теперь нет шансов просто сбежать — что ж, сама виновата.
Они шарахаются в разные стороны, что спустя мгновение Кара готова поверить, что увиденная картинка — от усталости. Но инквизиторы переглядываются дико, словно спорят, а она не слышит.
— Это прозвучит охуенно нелепо, но ты не подумай, я шнурки ему завязывал, — быстро заявляет Влад.
