Ветка дикой вишни над головой качнулась, обдав Келеборна каскадом брызг. Бежавшая рядом Пелла сердито зафырчала и отряхнулась. Эльф рассмеялся.
Спешившись, он от души умылся росой и, распрямившись, посмотрел на убегавшую вглубь леса тропинку. В конце пути его ждал Менегрот. Уже совсем скоро.
«И Галадриэль», — подумал он.
Мысль согрела, и на губах синды показалась едва заметная, но от того не менее радостна улыбка. Встреча с аманской возлюбленной — то, ради чего он вообще пустился в путь. Не будь ее, он бы, пожалуй, навсегда покинул Дориат, чтобы поискать свой путь в жизни. Может, съездил к морю, в гости к Кирдану. Да мало ли путей в Арде? Во всяком случае, встречаться с Тинголом, даже несмотря на родственные отношения, он отнюдь не рвался. То, что произошло во время последней встречи, он все чаще называл предательством. Хотя сам не мог пока четко сформулировать, кого именно предал Элу. Его, Келеборна? Или всех синдар? А, может, самого себя?
Он сравнивал того, кого видел на троне Менегрота, с тем эльда, о котором рассказывал отец, и с трудом верил, что речь идет об одном и том же квендо.
Нахмурившись, Келеборн решил не портить себе бесплодными размышлениями столь замечательный день и мысленно махнул рукой — потом, после.
Вновь вскочив на коня, он шепнул ему на ухо:
— Поехали?
Тот фыркнул, покивал радостно и побежал рысью по тропе.
Поручение Элу было наконец выполнено. Вдоль русла Сириона, протекавшего по территории Дориата, были наведены переправы. Несколько паромов, броды, а так же пара настоящих полноценных мостов.
Последним дориатский принц радовался больше всего. Минувшие месяцы существенно обогатили его запас знаний. Он учился у опытных мастеров делать расчеты, сам обтесывал и подгонял камни. Завершилось же их долгая и важная работа тем, что уставшие, но довольные синдар отметили окончание несколькими бутылками мирувора. И единственное, о чем в тот момент жалел Келеборн, это о том, что с ним не было Галадриэли.
«И товарищей, — добавил он. — Например Орофера и его юного непоседливого сына».
Тропа становилась все уже, а резной лиственный купол над головой — шире. Свет Анора, проникая под его своды, отбрасывал ажурные тени, и эльда любовался, гадая, какой прием ожидает его дома.
Из-под зеленой сени выступили стражи, но, узнав всадника, приветливо кивнули ему и снова скрылись.
Пела фыркнула и забежала вперед, сев перед мордой коня. Келеборн остановился.
— Покидаешь меня? — спросил он.
Лисичка кивнула.
— Прибегай в гости, — попросил эльф.
Та снова профырчала что-то, явно приветливое, махнула хвостом и скрылась. Синда вздохнул. Кажется, он остался с будущим один на один. По крайней мере пока.
В просвете деревьев уже виднелись очертания Менегрота, и Келеборн решил, что не стоит тянуть. Вновь пустив жеребца вперед, он выехал на поляну перед дворцом, поприветствовал стражей и, отказавшись от помощи конюхов, направился на конюшню. Почистив своего четвероногого друга, он напоил его, дал корму и пообещал, что непременно зайдет скоро навестить. За минувшие месяцы они успели неплохо сдружиться. Жеребец ткнулся носом в плечо, словно призывал не падать духом, и Келеборн улыбнулся:
— Кажется, мне и в самом деле стоит быть смелее.
Он закрыл глаза, и в памяти всплыл образ любимой, какой он видел ее в последний раз. Взволнованной, не на шутку встревоженной. Келеборн распахнул осанвэ и послал вперед мысль: «Я дома».
Мгновенно вновь накатил внезапный, на первый взгляд как будто необъяснимый страх. Он все эти месяцы мечтал о том, как сделает своей аманской возлюбленной предложение. Но что ему ответят? Сочтут ли достойным такой чести или с презрением оттолкнут? Характер девы не давал определенного ответа на этот вопрос. Хотя те чувства, что он читал в ее глазах, позволяли надеяться.
Он набрал воздуху в грудь, чтобы продолжить, как вдруг его до сих пор открытый разум захлестнуло волной неподдельной радости. Бурной, похожей на весеннее половодье. Он послал в ответ образ конюшни и с облегчением выдохнул — его в самом деле ждали.
За спиной мерно похрустывал сеном конь. В свете падавших сквозь дверной проем лучей Анора танцевали пылинки. Не было слышно ни голосов, ни иных звуков.
Фэа Келеборна постепенно успокаивалась, и вдруг в отдалении раздались легкие частые шаги. Он заметно вздрогнул, и через несколько секунд в конюшню влетел золотой вихрь.
— Мелиссэ, — воскликнул синда и бросился ей навстречу.
Галадриэль прильнула всем телом и порывисто коснулась губами его уст. Он обнял ее, настолько крепко, насколько это было вообще возможно, и принялся целовать. Лицо, шею, веки. Галадриэль смеялась, пыталась отвечать и все повторяла:
— Вернулся все-таки…
Он замер и подумал отстраненно, глядя нолдиэ в лицо:
«Она знала о моих намерениях, или это просто слова, сорвавшиеся случайно?»
Впрочем, здесь и сейчас это не имело никакого значения. Набрав воздуха в грудь, он спросил серьезно:
— Ты выйдешь за меня замуж?
Артанис застыла, будто не веря своим ушам, а после на лице ее расцвела счастливая улыбка.
— Да, — ответила она, не колеблясь. — Выйду!
