Вастаки удивились, но возражать не стали. И тогда в окутанных тенью Тьмы землях впервые зазвучала Песня, сложенная далеко на западе Тьелпэринкваром, Песня о любви и Свете. Она прорезала небеса, и черные птицы закричали, словно от боли, вспорхнув с голых влажных веток. Вастаки морщились, а путы Тьмы, незримые для них, плавились, оставляя после себя недоумение и растерянность в глубинах их фэар.
Скоро Песня смолкла, и звенящая радость золотыми искрами расцветила серый воздух.
— Красивый край, — наконец сказал тихо вожак вастаков. — Расскажешь о нем еще немного?
— С удовольствием, — ответил Келеборн.
Разбитый в тот день лагерь вместил в себя и первых, и вторых детей Эру. А утром, после тяжелого, долгого разговора все вместе направились на восток, и люди, встреченные эльдар на пути, стали им провожатыми.
Долго кружил орел в небесах. Наконец, развернувшись, он с громким криком полетел на запад. Туда, где море неспешно катило уже много веков тяжелые воды.
Дни, недели, месяцы сменяли друг друга. За белой зимой приходила бурлящая, радостная весна, затем лето и снова осень. И так раз за разом, год за годом, по навсегда установленному Единым порядку.
Белерианд за спиной орла становился все меньше и наконец растаял, скрывшись за полосой плотных, непроглядных туманов. Иногда он садился на маленькие острова отдохнуть, а после снова летел, пока однажды не увидел Аман и белые башни Тириона. Пустынные улицы казались спящими, лишь время от времени один или двое эльдар показывались, чтобы вскоре скрыться. Орел летел, выискивая признаки жизни, и вскоре обнаружил идущую через сад королевского дворца золотоволосую нис. За ней бок о бок следовала другая, по виду нолдиэ. В глазах обеих читалась грусть.
— Не проси, матушка Анайрэ, — покачала головой Эленвэ. — Я чувствую, что должна.
— Что зовет тебя? — поинтересовалась та.
— Не знаю, — честно призналась ваниэ. — Мой разум в смятении. Но фэа плачет и словно пытается куда-то попасть.
— Надеюсь, не в Чертоги, из которых вышла?
— О нет, — Эленвэ сощурилась и всмотрелась пристально и голубое небо, к виду которого уже почти привыкла. — Я ничего не могу понять. Но чувствую, что оставаться на месте нет никаких сил.
— И что же ты будешь делать?
Эленвэ пожала плечами:
— Телери согласились покатать меня по морю недалеко от берегов. Быть может, там я пойму…
Анайрэ покорно кивнула, и жена Турукано прибавила шаг. Теперь она почти бежала. Оставив позади город нолдор и холм Туна, ваниэ вступила в ущелье Калакирья. Анайрэ вскоре отстала и лишь молча стояла, глядя вслед убегающей невестке.
А та все шла, настойчиво двигаясь к цели, которой сама не ведала, и в конце концов достигла Альквалондэ. Эленвэ постояла недолго, оглядываясь в недоумении, и наконец пошла вдоль берега. В конце пристани ее уже ждали Нгилион с Сурионом и их жены.
— Куда отправимся? — спросил капитан, спрыгивая на берег и помогая нолдиэ взойти на борт суденышка. — Есть какие-нибудь пожелания?
— Быть может, сплаваем на Тол Эрессэа? — предложила Эленвэ. — Я никогда не бывала на том острове, только слышала…
— Хорошо, — легко согласился Нгилион. — Там красиво. Гавань Аваллонэ стоит того, чтоб ее увидеть.
— Тогда поспешим!
Они подняли якорь, и застоявшийся кораблик весело поймал парусами попутный ветер. Рыбы плескались, выпрыгивая из воды, словно хотели развеселить, и вскоре Эленвэ начала улыбаться, глядя на них.
Альквалондэ становился все меньше и вскоре вовсе исчез из виду. Эллет вздохнула с облегчением и плотнее закуталась в теплый плащ.
Орел летел у них над головами, то ли показывая им дорогу, то ли им просто оказалось по пути. Солмиэль следила за птицей взглядом и чуть заметно хмурилась. Обернувшись к мужу, она указала на орла, и Нгилион кивнул, давая понять, что понял ее.
Вскоре на горизонте появились очертания берега. Они росли и постепенно приняли вид большого острова. Эленвэ вглядывалась, пытаясь представить, как на этом острове ее предки переправились из земель, в которых пробудились, в Аман, но получалось скверно. Она сердилась на себя, не в силах понять, что же именно затуманило ей разум.
— Там есть река, — заговорил Нгилион. — Можно отправиться по ней вглубь острова. Или же сразу пристанем в Аваллонэ и пойдем пешком.
Эленвэ задумалась.
— Нет, — в конце концов упрямо тряхнула она головой, — давайте еще немного на корабле…
— Хорошо.
Суденышко легко поймало очередную волну и немного изменило курс. На горизонте заблестели шпили далеких башен, но телери не стали подплывать ближе, а взяли курс к устью реки.
Эленвэ смотрела, как берег проплывает мимо, и все пыталась угадать, куда зовет ее фэа. Она чувствовала, что должна быть где-то не здесь. Но где же? И почему она ничего не помнит?
Ваниэ закусила губу и, увидев холм с растущим на нем саженцем Галатилиона, попросила:
— Остановите тут.
— Хорошо, — откликнулся Нгилион, отчаянно борясь с зевотой. — Удивительно, кстати, что мы до сих пор никого не встретили у местных берегов…
