Рханна встал и протянул синде маленькую пухлую руку:
— Мои люди будут исполнять твои приказания, я скажу им.
— Это будет… удобно. Благодарю тебя за доверие.
— К союзникам уже отправлены гонцы. Они придут.
Келеборн попрощался с князем и, выйдя на мощеный мраморными плитами двор, вдохнул горячий, пряный запах южной ночи.
— Проверь наших воинов, Садрон, — попросил он спутника, — и обойди часовых. Я скоро присоединюсь к вам.
— Хорошо, принц.
Верный ушел, а Келеборн, бросив взгляд на окна башни, где располагались их с женой покои, пересек открытое пространство и проворно взбежал по крутой винтовой лестнице. Галадриэль стояла у окна в дальнем углу спальни, озаренная лившимся сквозь прозрачные занавеси лунным светом, и муж невольно ею залюбовался.
— Дурные вести, — проговорил наконец он, входя внутрь и закрывая за собой дверь.
— Тьма сгущается, — откликнулась любимая. — Я это чувствую.
Перед ней на столе стояло блюдо с водой. Келеборн подошел и заглянул внутрь, но ничего не увидел. Галадриэль продолжала:
— Отряды наших противников ведет тяжелая длань Врага. Одних Песен может оказаться недостаточно.
— Значит, будем использовать старое доброе оружие, — ответил решительно Келеборн.
Нолдиэ подняла взгляд и посмотрела наконец прямо на мужа. В глубине ее глаз светилась надежда:
— Ты справишься. Я верю.
— Я сделаю все, что должен, и даже больше. Но тебе не стоит ли пока побыть в тени и не привлекать внимания наших противников?
— Возможно.
Келеборн вздохнул:
— Как бы я хотел, чтобы ты была теперь где-нибудь подальше отсюда, в безопасности.
— Но это невозможно.
— Понимаю. И не прошу о многом.
Они стояли так долгие мгновения, глядя друг другу в глаза, и обоим казалось, что их сердца, разделенные столь ничтожно малым пространством, бьются в унисон. Галадриэль вздохнула и, подойдя вплотную к мужу, ласково провела ладонью по его щеке:
— Я люблю тебя. Когда мы вернемся домой, давай сразу приведем в мир дитя? Довольно ждать.
Она обвила его шею руками, и Келеборн обнял супругу, чувствуя, как перехватывает дыхание:
— Согласен с тобой, давай приведем. А трудности были и будут.
Он наклонился и, оставив на губах любимой долгий поцелуй, прошептал:
— Но время у нас еще есть.
Она кивнула в ответ, и тогда Келеборн подхватил жену и понес ее на ложе. Задернув шелковый балдахин, проворно снял доспех и окунулся с головой в горячие, нетерпеливые объятия Галадриэли. Дыхание смешалось, стоны обоих слились воедино, и луна, заглядывавшая в окно, стремилась, казалось, остановить свой бег, и ее свет мерк перед светом их любви.
Наконец, когда вскрик нолдиэ, приглушенный поцелуем ее супруга, стих, Келеборн встал и прошептал, бережно накрывая любимую покрывалом:
— Пока не торопись присоединяться к нам. Пусть враг подумает, что силы наши слабее, чем есть на самом деле. Когда же услышишь двойное пение рога, тогда я буду ждать тебя.
— Я поняла тебя, мельдо, — ответила она и, привстав, поцеловала Келеборна. — Я приду. Удачи тебе.
— Благодарю.
Еще раз поцеловав жену, он быстро оделся и, закрепив на поясе меч, взял копье и вышел из покоев. У выхода во двор его догнал Садрон.
— Все готово, принц, — доложил он.
— Отлично. Благодарю тебя.
Они вдвоем поднялись на крепостную стену, и острый взор эльфа различил далеко на горизонте черную полосу.
— Вот и наши враги пожаловали, — прошептал он, и глаза его сверкнули решимостью и гневом. — Всем приготовиться!
Командиры подхватили его приказ, и гул голосов, как единое дыхание, прокатился по рядам воинов. Мечи харадрим ударили о щиты, сообщая без слов, что их обладатели готовы ринуться в бой.
Маэдрос вздрогнул от неожиданного потока воздуха, обрушившегося на него сверху, но устоял на ногах. Удивление читалось в его взгляде, однако приземлившаяся орлица не торопилась сообщать о цели своего визита.
— Приветствую тебя, гордая птица, — произнес он.
— Глантегель. Так меня зовут, — проклекотала она и вновь замолчала.
— Я Нельяфинвэ Майтимо Фэанарион, — начал нолдо.
— Это известно мне, — ответила птица. — С тобой я и желаю говорить.
— Слушаю тебя, — произнес Маэдрос, но, подумав, добавил: — Хотя, возможно, ты сначала хотела бы отдохнуть.
— После. Мне надо спешить. Времени мало. Конечно, не так, как тогда…
— Что ты имеешь в виду? — удивился нолдо.
— Не думала, что ты меня забыл, — раздалось в ответ.
— Так это была ты? — воскликнул Майтимо. — Благодарю тебя.
Орлица ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела в его глаза. И, видимо, отыскав в их глубине то, что желала, начала рассказ.
Долго она говорила о событиях Белерианда, свидетелями которых стал ее супруг. Маэдрос слушал, не прерывая птицу и не показывая, что о многом знает или догадывается сам. Когда же Глантегель рассказала о странных чешуйчатых воронах Врага, он вздрогнул и тихо произнес:
— Надеюсь, твои птенцы не сильно пострадали…
— Я подоспела вовремя! Чего нельзя, увы, сказать о моем супруге, — вздохнула птица.
— Ты думаешь, он… поменял свои взгляды?
— Ты хочешь спросить меня, не стал ли Торондор служить Падшему?
Маэдрос молча кивнул.
