Он хмурился, мучительно вглядываясь в малейшие признаки жизни, но то, что шевелилось, неизменно оказывалось тварями Врага. Пауки, змеи, внушавшие эльфам омерзение одним свои видом. По большей части Тьелпэ с воинами их огибали, предоставляя собственной судьбе и оружию будущих охотников, однако несколько раз пришлось сразиться, когда твари оказывались чересчур настойчивыми.
— Вон еще, лорд! — крикнул Асталион, — указывая жестом на гигантского паука, твердо вознамерившегося преградить им путь.
— Вижу, — скрипнул зубами Куруфинвион и поднял изрядно потемневший от крови меч.
Лезвие мелькнуло в воздухе, и пронзительный крик твари, лишившейся сразу двух лап, огласил густо серый воздух.
— Apsa an narmor! — раздались за спиной крики верных.
— Saura!
— Valarauco mapauva tin!
— Подавится, — не удержавшись, ответил на последний возглас Тьелпэ.
Пригнувшись, он направил коня под брюхо твари и полоснул мечом. Паук завизжал, заваливаясь на бок, и Асталион вонзил клинок в пасть чудовища. Через несколько мгновений все было кончено. Дав воинам отдышаться, Куруфинвион скомандовал:
— Продолжим путь!
И вновь отряд двинулся, торопя лошадей, на запад, через туманы и мрак. Смутные блики в небе давали понять, что Анар и Итиль по-прежнему движутся по небосклону. Эльфиские кони, поддерживаемые всадниками, стойко переносили лишения, хотя делались день ото дня все более грустными.
— Потерпи, малыш, — шептал Тьелпэ своему другу, — уже скоро ты отдохнешь. Там будет вкусная трава и сладкая вода.
Животное радостно заржало, предвкушая обещанное. По расчетам Тьелпэ, им оставалось уже не более десяти лиг пути до перевала Анах и реки Миндеб, когда смутная тень впереди заставила нолдор остановиться.
— Не торопись, Асталион, — предупредил он верного и на всякий случай упреждающе поднял руку.
— Там… человек? — с ясно слышимым недоумением в голосе спросил тот. — Женщина…
Долгую минуту Тьелпэ молчал. Наконец, он проговорил:
— Очень странно… Что делает она здесь, вдали от человеческих и эльфийских жилищ, посреди мертвых пустошей?
— Сбежала из плена? — предположил кто-то из верных.
Куруфинвион снова нахмурился:
— Так ли это? А что, если Враг на это и рассчитывает? На то, что мы поверим и бросимся ей помогать?
— Резонно. Но как убедиться?
— Ведь не можем мы…
Разговор прервался, и несколько пар глаз обратились к лорду. А тот вглядывался в хромой, оборванный силуэт, и фэа его предостерегала от опрометчивости. Наконец, решив, что хуже не будет, Тьелпэринквар чуть склонил голову и запел. Ту самую Песнь, что сложил для отправляющихся на восток. В ней говорилось о Свете, о любви и надежде, о красоте воплощенного Единым мира. Когда прозвучало имя Эру, женщина содрогнулась всем телом, закричала, неестественно широко разинув рот, и вдруг, ко всеобщему изумлению, задымилась.
— Проклятая тварь! — закричал Асталион, поняв, что это морок Врага.
Сообразив, что хитрость не удалась, отродье тьмы завизжало и вдруг распалось на клубок огромных змей. Эльфы ринулись в бой, на скаку отрубая им головы, и Тьелпэринквар присоединился к ним, не прекращая петь.
Наконец, когда с тварью было покончено, они продолжили путь. Чем ближе была река, тем пристальней Куруфинвион приглядывался к колеблющимся, смутным теням, опасаясь внезапного нападения. Вдруг один из воинов его окликнул:
— Лорд, а вот это, кажется, уже не морок.
Он жестом указал на юг, и Тьелпэ согласился, приглядевшись:
— Ты прав.
В той стороне, на расстоянии чуть больше лиги, один из гигантских пауков уже заканчивал упаковывать кого-то в кокон.
— Эльф? Человек? — покачал головой лорд. — А впрочем, не важно. Мы должны помочь.
— Согласен с вами, — откликнулся Асталион.
— Тогда вперед!
— Эдельвейс! Звездочка! — свистнула Лехтэ двум бежавшим впереди хунарам. — Что вы там увидали?
Звери послушно остановились, и самка, красноречиво оскалив клыки, рыкнула два раза.
— Там чужие, да? — догадалась эллет.
Звездочка снова рыкнула и принялась загребать землю задними лапами.
— Опасности нет, но выручать пора, — расшифровала нолдиэ.
Ее спутники, младшие детеныши волка Синды и аманской псицы из своры Химлада, ростом с небольшого теленка и такие же мощные на вид, довольно оскалились. Лаять хунары, как и их дикий отец, научиться так и не смогли, поэтому им с Лехтэ, чтобы понимать друг друга, пришлось выработать свой собственный язык.
Леди задумчиво закусила губу и посмотрела через плечо на видневшуюся вдалеке крепость. Закат уже успел расцветить небо алыми и золотыми красками, и по-хорошему, пора бы было возвращаться домой.
«Но теперь с этим придется подождать, — подумала она. — Пока доеду до крепости, пока верные вникнут, что там случилось. А кстати, что именно?»
Подробностей рассказать ее мохнатые спутники, увы, не могли, и решение необходимо было принимать вслепую.
— Ведите! — скомандовала она наконец хунарам, и звери рванулись вперед прямо через густой подлесок, на ходу перескакивая через небольшие кусты орешника.
