Тяжело вздохнув, мужчина сунул горшок с недоеденной кашей в потухший очаг и вышел во двор. Пока не зашло солнце, нужно было прополоть огород, а потом успеть накосить хоть немного сена.
Привычными, немного неловкими движениями он принялся за работу. Несколько раз Хурин останавливался передохнуть, а однажды нога его неловко подвернулась, и он чуть не упал, успев в последний момент ухватиться за ближайший колышек.
Мужчина тихо выругался сквозь зубы и выпрямился. Сердце загнанным зайцем колотилось в груди. В этот момент калитка тихонько скрипнула, и в щель просунулись две любопытные чумазые мордашки — сыновья соседа.
— Хотите, мы поможем? — вместо приветствия спросили они.
Ответа, впрочем, малыши и не ждали. Засучив рукава, пацанята живо принялись наводить порядок на огороде, а, закончив с этим, взяли старую косу и пошли в поле. Хозяину дома оставалось только покормить скотину, но с этим он вполне управился сам.
«И еще в доме прибрать не мешало бы», — подумал он.
День покатился по небосклону куда живее. Когда зашло солнце, ребята пришли и, отчитавшись о том, сколько успели сделать, сели к столу, где их уже ждал травяной напиток и хлеб с козьим сыром.
— Спасибо! — дружно поблагодарили ребята и принялись за ужин.
Огонь в очаге потрескивал, создавая видимость уюта. Намышковавшийся кот дремал на лавке, время от времени шевеля ушами.
— Дядя Хурин, а вы расскажете нам сегодня какую-нибудь историю? — прямо спросил старший из мальчишек, которому уже исполнилось по весне одиннадцать лет.
— Обязательно, — кивнул тот.
Убрав со стола, он снова сел на лавку и задумался, глядя на огонь. Дети ждали, затаив дыхание.
— О чем же вам рассказать? — подумал он. — Может, о маленьком сироте, который стал принцем нолдор?
— А кто он был? — спросил младший. — Эльф?
— Человек.
— Ух ты!
Глаза детей блеснули искренним интересом, и Хурин, чуть заметно улыбнувшись, принялся рассказывать. О том, как сильно его самого мучила совесть, он предпочитал не упоминать. За то, что не уследил ни за женой брата, ни за его ребенком.
«Хорошо, что Туор в конце концов не пропал. Его не растерзали дикие звери, он не попал в плен к тварям Моринготто. Но все же, как я буду смотреть Хуору в глаза, когда встречусь с ним потом, на том свете?»
На этот вопрос ответа у него не было.
====== Глава 102 ======
— Будем искать ближайший брод или переплывем реку здесь? — Тьелпэринквар приставил ладонь к глазам и вгляделся вдаль. Там, радостно серебрясь в лучах Анара, нес свои воды меж пологих берегов быстрый, хотя и не слишком широкий, Тейглин.
Туор остановил коня и, ласково погладив его по шее, полюбопытствовал:
— А как бы ты поступил, если бы ехал один?
— Переправился тут, — не задумываясь, ответил Куруфинвион.
— Тогда не стоит менять планы. Пусть синдар ищут спокойные броды, а я хоть и адан телом, но вовсе не слаб.
Тьелпэ оглянулся на спутника и улыбнулся понимающе:
— Только телом, да?
Туор с готовностью подтвердил:
— Так и есть.
Он чуть замялся, словно не знал, стоит ли делиться сокровенным с тем, кого знаешь, по сути, не так уж долго, а, может, сам для себя еще не до конца сформулировал мысли.
— Понимаешь, — наконец решился он, — меня ведь действительно воспитали нолдор. Я с самого детства привык называть Финдекано Астальдо «атто». Хотя я знаю, кто, в самом деле, произвел меня на свет, но все же, когда требуется сказать «Туор, сын кого-то», то душа, а вместе с ней и язык хотят произнести «…сын Фингона».
— Тогда, так и стоит поступать, — откликнулся после краткого раздумья Тьелпэ. — Уверен, он и сам бы нисколько не возражал.
— Наверняка, — охотно кивнул Туор. — Но не будет ли это предательством памяти моего человеческого отца? Ведь он не виноват, что его убили, и он не мог растить меня?
— А почему бы тебе, — заговорил внимательно слушавший диалог Асталион, — не говорить тогда «…сын Хуора и приемный сын Финдекано»?
Туор переменился в лице, и на нем поочередно отразились сначала удивление, а затем восторг.
— Как это я сам не додумался до такого? — обрадовался он. — Ты прав, я так и буду поступать.
— Тогда, быть может, мы устроим короткий привал, а после будем готовиться к переправе? — предложил Куруфинвион.
— Согласен, — откликнулся Туор.
Он с готовностью спешился и занялся конями. Верные принялись разводить костер, а Тьелпэринквар, подойдя ближе к берегу, всмотрелся в горизонт.
— Что-то случилось? — спросил подошедший Асталион и чуть нахмурился.
— Сам не знаю, — признался Тьелпэ. — Кажется, будто кто-то зовет на помощь, но этот зов слышит лишь фэа.
Он всматривался в подлесок на противоположном берегу, но все как будто было тихо. Лишь ласково шелестели травы, да парили в вышине две ласточки.
«И все же мне не примнилось», — подумал эльф.
Далеко на севере виднелась узкая полоска гор, но ее мог рассмотреть лишь взор эльфа. Для Туора, как он сам признался совсем недавно, Эред Ветрин уже был неразличим. Но и скалы не внушали никаких опасений.
И все же фэа не успокаивалась. Тьелпэринквар, убедившись, что его помощь на стоянке не нужна, решил пройтись вдоль берега, как вдруг из-за излучины показалось пятно.
