Майкл Уоррен в Мордвине оказался не впервые. Исполосованный шрамами от макушки до пят, он нервно усмехнулся, припоминая, сколько же на самом деле он провёл времени в этой кладовой магии.
Внешность его была привлекательной от природы, но годы и характер привнесли много неприятного в его черты. Глаза Майкла были небольшими и блестели из-под нависающего века и редких бровей с проседью. Уоррен был известен в Сакрале как правая рука Герцога, маг второго уровня, коим он не так давно стал, и человек невысокой морали, не брезгающий грязной работой.
Гости под шефством Уоррена с интересом осматривали богатый замок, обсуждали убранства. Им навстречу вышли смешливые девушки в одинаковых бледно-голубых платьях с фруктами и напитками. Чистые холёные мордашки, не обезображенные интеллектом и заботами, манили улыбками в свои легкомысленные путы.
Характерный для Сакраля разврат значительно снижал градус в Мордвине. И пусть случайные связи в столице считались нормой, но пошлости и извращений было значительно меньше.
Так или иначе, признаком гостеприимства неминуемо оставалось на ровне с горячей ванной, напитками и чистой одеждой предложить разделить ложе с жительницей местного гарема. И гости этим с лёгкой совестью пользовались – незазорно же!
К вечеру, наигравшись с местными дамочками, уважаемые гости остальные благородные обитатели замка собрались на ужин в большой богато обставленной зале с высокими потолками, фресками, лепнинами и портретами в золоченых рамах. Лорд Блэквелл задумчиво смотрел на огонь в камине и пил красное вино из бокала, держа одну руку в кармане. Он думал о том, как пару часов назад его конь внезапно нашелся у конюшни причёсанный, накормленный и совершенно спокойный. Кто мог его причесать или даже приблизиться? Паззл не складывался.
Было самое время открывать прием, Блэквелл, немного промочив горло, начал:
– Господа, к столу! Дамы у нас задерживаются, но просили не ждать.
И мужчины приступили к трапезе, вкушая великое разнообразие угощений столицы. Когда же вошли опоздавшие леди, мужские взоры устремились к ним. Аннабель Гринден знала, как впечатлить и приковать внимание, в отличие от её абсолютно блёклой спутницы, похожей на затравленную белую мышь повадками и внешностью. А вот стройная шатенка блестала и покоряла уверенностью в себе, манерами, взглядами серо-голубых глаз с поволокой. Стройная, тонкая и богато одетая, она двигалась мартовской кошкой в любой ситуации, а Блэквелл этому в сердцах усмехнулся – ведь действовало же на мужчин! И даром, что Аннабель без надобности льющие слюни старцы, и всё же она выделывалась каждую секунду своей золотой жизни, купаясь в о внимании, наслаждаясь им. И даже подругу – бесцветную, откровенно страшненькую Анна выбрала неслучайно, а чтобы сиять ещё ослепительней.
Люди за столом сидели настолько разные, что не было смысла всех описывать и запоминать, и Мэтью Айвори несколько раз обвёл всех присутствующих взглядом:
– Лорд Блэквелл, а где вы прячите нашу спасительницу?
– Самому интересно, – прищурился Герцог, тщательно пережёвывая баранину, – Как раз хотел расспросить, как вы нашли дорогу? Мой защитный купол вы перешли…
– Благодаря леди на вашем коне. Ну не делайте из меня идиота, – он дружелюбно улыбнулся, хотя видно было, что скрывает смущение, – Много ли особ способны вообще на Ксефорнийца залезть? Без вашего ведома обойтись это не могло.
– Видите ли, Айвори, сегодня мой Ксефорниец загадочно потерялся. Метель благополучно укрыла следы и мы битых пять часов его искали, и вот верите нет – не могли найти.
– Прямо под твоим носом, Блэквелл?
– И такое бывает, Джон. Однако конь вернулся в стоило, где сейчас и находится. Это непростое животное, сами понимаете. – заверил Герцог, – Дайте-ка попробую угадать внешность леди. – Блэквелл не торопился говорить, яростно нарезая мясо, сжимая вилки так, что они едва не гнулись, – Миниатюрная смазливая блондиночка с южным загаром. Глаза, хоть и огромные бусины, а лучше в поле зрения не попадаться, не многословна к тому же. Так?
Аннабель Гринден скорчила гримасу, обозначая своё недовольство, ведь ей явно не хотелось делить всеобщее внимание с той незнакомкой, которая имела талант появляться слишком эффектно и так же эффектно пропадать, оставляя привкус недосказанности.
– Она! – вмешался Сальтерс на эмоциях, даже мерзко облизнулся, что Блэквеллу не понравилось, – Сочная девка, пластичная, на коне, как на мужике ездит. Кукла!
– Джон, ты слова выбирай! – сквозь зубы посоветовал Блэквелл, но тут же перевёл дружелюбный взгляд к Айвори, – Боюсь, что вы попались на пути леди Алисе. Будьте осторожны с ней, Мэтью. Так как, говорите, вы её встретили?
И снова вмешался Сальтерс:
– Мы заблудились в этом чёртовом лесу, едва не замерзли, но эта девчонка вовремя нашла нас и проводила сквозь купол! Блэквелл, пройдоха, ты и коня своего ей даёшь? Много слышал о нём, чистой воды гигант, Владыка Ксефоринских лошадей! А видок у него такой, что в сумерки счёл бы за адову лошадь!
