Я просто развернулась и зашагала к выходу, не желая слушать эту гадость. Уж слишком богатое у меня воображение! Буэ!
– Согласуйте моё расписание с Герцогом, – ляпнула на прощание, зная, что даже если Блэквелл в этом участвует, то меня категорически не станет впутывать.
Джон Сальтерс позеленел от злости, умудрился меня догнать, схватить за руку, чего я просто не ожидала.
Ещё поспорить кто из нас сильнее. Пусть я мелкая, но во мне течёт магия. Я зла, как адская гончая, и от недосекса действительно неадекватна.
– Не вздумай проболтаться об этом Блэквеллу!
– А вы никогда не вздумайте ко мне прикасаться! – я скинула его руку и выудила из-за пояса сай, – Не трогайте. Меня. Никогда!
Его лицо было сконфуженно какой-то противоречивой гримасой, но видно было, что говорить со мной он не закончил. Он что-то пытался сложить в предложение и почему-то медлил.
– Не пыли, девочка! – он выждал паузу, – Как на счёт альтернативной увлекательной деятельности?
– Из ваших уст всё как одно звучит. Прочь с дороги, барон!
– Это нечто совсем другое, не секс! Я же вижу тебя насквозь, тебе скучно! – он всей тушей заградил проход. Немудрено – он весит пару центнеров!
И я толкнула его.
Не сильно, но в этот миг родился импульс. Волна ударила в голову и я поняла, что тону в мыслях другого человека. В грязных мыслях. О сексе, о сплетнях, о предательстве и вполне конкретной буквальной до бесстыдства измене. И это измена моему Хозяину в его же доме.
И хуже того, в эту измену он хотел втянуть меня, видел во мне потенциального предателя – идеальный нож в спину Великому и Ужасному.
Полумесяцы на запястьях накалились, нутро закипело аппокалиптической яростью, магия завибрировала, норовя выплеснуться наружу вместе с эмоциями.
Я пытаюсь усмирить того демона, что пробудился внутри благодаря Сальтерсу. Он схватил мой подол, тянет. Я отскакачила, а этот неповоротливый толстяк снова принялся цепляться за меня, лишь бы не потерять хрупкое равновесие.
Его кольцо пулемётом мечет в меня хилые искры, пролетающие мимо или затухающие в середине пути.
А для меня всё будто трижды медленней. Звуки приглушились, я слышу лишь свой внутренний рык.
Свой ли? Во мне правда будто вторая личность.
И эта личность с моей легкой руки берёт контроль, откидывая сального жердяя в стену. Клинки из вечной стали летят ему вслед, впиваются в пухлые ладони, пригвоздив барона к стене.
Распятый член Совета Эклекеи ревёт от боли. Кровь окрашивает стену, а у меня одна мысль: он вовсе не голубых кровей.
Смотрю несколько секунд, пока внутренний зверь усмиряется, уступая власть страшной мысли:
– Что я наделала!? – шепчу в ужасе.
И бегу наутёк.
Я напала на титулованного барона-союзника и с недавних пор члена Совета. И не просто напала, а проткнула его клинками из Вечной стали, которые навсегда оставят его руки непригодными к использованию оружия…
Что меня ждёт?
Мне конец.
Как жаль. Просто не удержала себя в руках. Магия пока неуправляема и любая эмоция всепоглощающа. Однако это мало меня оправдывает.
Я пошла в центральную часть замка, где располагалась моя любимая гостиная с портретами владельцев Мордвина и их семей. Сейчас, прочитав про Феликса Блэквелла, мне захотелось снова посмотреть на его красивое лицо напоследок. Я остановилась у его портрета не в первый раз, но сегодня я вижу в нём ещё что-то неуловимое, новое. Феликс был статным, высоким и красивым мужчиной с прямыми шоколадными, как и у Винсента, волосами, только лежали они аккуратно, не как у сына. Тонкие черты лица, волевой подбородок, красивые скулы, седые виски. Его глаза были тёмными, очень выразительными, грустными, но добрыми. На лице этого человека читается высокий интеллект, следы многих тяжелых потерь и едва заметная улыбка, как будто говорящая «Держи нос по ветру». Я встряхнула головой, не поверив тому, что отдалённо услышала. Я действительно это услышала.
Какая бешенная у этого человека энергетика, раз создаётся эффект его присутствия даже после смерти!
Или я всё же сошла с ума.
Почему нет? От магии ведь сходят с ума?
– Надеюсь ещё увидимся, Феликс, – говорю вслух и приседаю невесомо касаюсь портрета.
Уходя, я посмотрела на портрет маленького светловолосого мальчишки с высокомерным взглядом. Он неуловимо был похож на Феликса, но больше общих черт у него было с матерью, располагавшейся на соседнем портрете. Она тоже была очень высокомерна, с длинными светлыми кудрявыми волосами. Совершенно мне не понравилась – глаза колкие. Готова поспорить, что Кларина Вон Райн была истеричкой и неприятной женщиной, её черты лица кричат об этом.
Чувствую… меня будто хотят где-то видеть, или только захотят… нет, иначе: Хозяин меня скоро позовёт. Иду на зов. Ощущения слепого котенка, я не знаю куда иду, ноги сами меня ведут, в голове туман. Вспомнила своего бумажного кота, который шёл по воле моей магии.
Ага, зал переговоров. Повторюсь: мне конец…
Стучусь.
– Входите.
За столом уже не весь Совет, часть разошлась.
