– Он жив, – решительно говорю я, потому что чувствую себя такой же несвободной, как и последние месяцы.
– Откуда ты знаешь? Что тебе известно!?
– Потому что я всё ещё несвободна.
Тот задумался. Он явно собирал по частям какую-то схему в голове.
– Алиса… ты рабыня?
– Да, и более того – Лимбо, но сейчас это совершенно не важно. Что говорит Совет?
– Их разведка работает везде, в том числе в Ксенопорее, но ничего не известно. Его нет нигде! Ты уверенна, что он жив?
Да, я уверенна, я чувствую беду, но он ещё жив… ещё.
– Алиса, попробуй хоть что-то нарыть, я знаю, что ты это можешь. Совет без Блэквелла ослабел, у них нет больше центра.
– Что последнее о нём известно?
– Что он отправился в свои долгие объезды по контролю периферии…две недели назад, – говорит мой телохранитель сухо.
Ага, значит я на периферии?
– Он поехал с отрядом Кастиэля Касселя в Форт Аманта и форсировал переход этой территории на сторону Эклекеи, хотя решение должно быть принято лишь в мае. Несколько дней он был там и работал днём и ночью, затем покинул Форт, оставив своих людей там для поддержания порядка, а сам поехал в неизвестном направлении и оттуда пять дней назад двинулся на север в Мордвин, известив Дронго Флэтчера о том, что не поедет в Варэй, а двинется прямиком домой. Больше ничего не известно.
– Если даже… если я прорвусь в Сакраль, – я задумалась над сутью своих слов, – Позаботься о моём «клиенте», одного его оставлять нельзя.
– Я пойду с тобой!
– Ещё чего! Я сама-то не знаю, как попасть в Сакраль, а с тобой это вообще из области фантастики!
– Хорошо, какой план?
– Импровизация.
– Серьёзно!
– Если серьёзно, то… мне нужна тёрка.
Бальтазар недоумевая хлопал глазами, потому что не понимал о чём речь, но это и не надо. Он спросил, а я ответила. Вполне серьёзно.
Хозяин приказал мне не возвращаться, и я не могу нарушить приказ.
Точнее… он приказал мне работать здесь, пока я не сотру пальцы в мясо. Это полбеды, самое сложное это преодолеть завесу.
Вот, где беда. Я должна немедленно возвращаться. Но как?
Да ладно, Алиса, кого ты обманываешь!? План ведь готов, просто признай это.
Он периодически слышал обрывки фраз своего похитителя, которого до последних событий всерьёз-то не воспринимал:
– Сколько ещё? Почему так долго? – возмущался Бартоломей Стисли.
Дальше было много слов ни о чём, ведь Стисли никогда умом не блистал. Блистал он лишь силой, которая нелепо (возможно даже по неуклюжей случайности) наградила его своим благословенным Первым Уровнем и навеки закрепила перед именем жалкого Лорда Стисли статус «Примаг». Только из-за этой приставки Эклекея и Ксенопорея соревновались за расположение Стисли, и только из-за неё терпели его бесконечные потоки глупости, что лились из него без конца и края.
В редкие моменты, когда Блэквелл приходил в сознание, он даже не старался вдумываться в суть слов Стисли, ведь заведомо знал, что смысла там и быть не может. Винсент неплохо знал этого человека, ведь когда-то учился с ним в Варэй и доподлинно усвоил, что Стисли из разряда ужасающих своей первобытной необузданной силой противников, такие воины были подобны затравленному псу, больного бешенством, лающего на прохожих и норовящего вцепиться в горло любому, кто посмотрит ему в глаза. В бою он был страшен. Бартоломей любил запугивать людей, показывать свою силу, потому что больше ничего примечательного у него не было. Хотя…
Был замок Арчер. Древний, большой и очень богатый. Это было завидное владенье у подножия величественных южных гор, где цвели невероятные сады, да и вся земля там была настолько плодородной, что могла обеспечивать своими благами половину Сакраля.
– Не вздумай подыхать именно сейчас! – сквозь зубы орал Стисли, нанося удары по лицу Блэквелла один за другим, – Ты ещё нужен живым.
Нужен. Конечно нужен и именно живой, ведь умирать было слишком рано. Блэквелл не боялся смерти, а боялся оставить после себя незавершенное дело. В свете последних событий в Форте Аманта у него появился чёткий план дальнейших действий и умирать в ближайшие пару месяцев было категорически нельзя. В случае его смерти, Мордвин остался бы без Хранителя, Совет рассыпался бы от междоусобиц, как и вся Эклекея, но и это было не самым страшным.
«Я не имею право умирать» – твердил он в мыслях себе каждый раз, когда сознание покидало его.
Пытать Винсента Блэквелла было бесполезным занятием, ведь он бы никогда не открыл бы нужную информацию, а бить запрещено, но Стисли всё равно не упускал возможность воспользоваться слабостью Великого Герцога Мордвин. Удары сыпались один за другим, и это было просто ради развлечения.
– Завидно держишься, Блэквелл, – хмыкнул Стисли, – Всегда тебе поражался! Но лучше б ты перестал бороться.
– Не могу… – начал он, еле связывая слова, – Не сейчас.
– Почему не сейчас? – усмехнулся мучитель, – Самое время!
– Не могу бросить…
