Я в ужасе села в постели и взяла стакан с тумбочки. Налив в руку прохладной воды, я умыла лицо и хотела уже поставить стакан обратно на тумбочку, но красная свеча вдруг загорелось. В ступоре смотрю на горящий фитиль и не знаю радоваться или нет, потому что это было несколько не вовремя.
Не готова была сегодня встречаться с Хозяином, жутко устала, в голове был хаос, но главное… не могла быть с ним откровенна, потому что за десять минут до выезда в Финилон-Каас, я закончила работу над кристаллом для Алекса Вуарно, который была готова отправить, но не знала, как. Чувствую угрызения совести за свою тайную деятельность.
А Хозяин это почувствует.
Молчи, Алиса. Обдумай сначала ситуацию, пусть в голове всё уляжется, иначе большая вероятность сделать всё только хуже.
Я умылась, взбила волосы, пощипала свои щёки, чтобы вид был не таким блёклым, и надела лёгкое платье, которое напоминало халат. Расклешённые рукава, никакого корсета, хотя грудь поднимает здорово, а в остальном по фигуре и спереди шнуровка. Я надеваю его всякий раз на уроки шахматной игры.
Открываю дверь игровой комнаты, и в нос ударяет запах алкоголя.
Пьян. Плохой знак, но в этом случае он вряд ли будет лезть мне в голову. Делаю реверанс и смотрю в его лицо в поисках ответов, но вижу лишь в его глазах… злость. Он напомнил мне тигра на цепи, который выжидает нужного момента, чтобы вцепиться в глотку жертве, а я… я зашла в эту клетку по доброй воле.
Он конечно же встал в присутствии женщины, хоть я и его раба. Приличия! Одет в боевую одежду, но как всегда никаких лат, ведь ему не нужна броня — это же Блэквелл. Не вижу меча, но кинжал в ножнах заправлен за пояс, где рядом висит его любимый хлыст.
Хлыст — это плохой знак.
На его лбу снова испарина, он не бережёт себя, и так много пьёт! Идиотских усов в стиле оперативника советской милиции прямиком из сериала «Улицы разбитых фонарей» в помине нет, что не может не радовать. Хочу промокнуть его лоб платком и поцеловать как в нашу первую встречу здесь, но, боюсь, что в этот раз это будет неуместным.
Герцог вертит в своих ловких пальцах шахматную фигурку и это…
Белый ферзь.
Дверь за мной закрылась от искры королевского изумруда ла левой руке Хозяина и теперь мне действительно жутко.
На полу перед диваном стоит кое-что, чего раньше не было: картонный пакет, в котором явно что-то есть и рядом часы, всё ясно, у нас…
— …Блиц! — опередил мои мысли Герцог, который, несмотря на опьянение, вполне владел собой, и снова отвечал на мой немой вопрос, — И пусть тебя не смущает, что я немного выпил, это всего на всего даст тебе маленькую фору.
Дожидается, когда я сяду и садится сам. Как же я не заметила глиняную бутылку рома на полу за диваном? Думаю, она ещё полная, потому что осколки другой такой бутылки рассыпаны вдоль стены за моей спиной.
— Сегодня настоящий шахматный поединок, — проговаривает он каждое слово очень чётко.
— Вы сказали… блиц. В прошлый раз на партию потребовалось полтора часа.
— В прошлый раз у нас должен был получиться рапид, но ты вышла за рамки времени. Сегодня задание другое, — он делает паузу, пока у меня перехватывает дыхание от ужаса моей дрянной подготовки.
Блиц — это поединок в пятнадцать минут… пятнадцать! Всего какая-то четверть часа, это же нереально! Я не знаток каких-то замысловатых шахматных схем, а абсолютный дилетант! И раньше шансов не было, а теперь…
— Думал о твоей нерешительности, — как будто снова читает мои мысли, — Знаешь, что я понял? — смотрит так пытливо и леденяще, что мне некомфортно, — У тебя недостаточно мотивации. В этот раз, всё будет иначе, у нас будут ставки.
— Но мне…
— Заткнись, — ждёт подчинения и добивается своего. Он до крайности резок и слова просто застревают в моём горле. Знаю себя: с этой минуты я буду молчать, потому что теперь мне жутко обидно. Не хочу говорить с ним, — Несмотря на кошмарную обстановку вокруг, мне нравится этот диван, и, если ты проиграешь, то… сама знаешь. Правила такие: по исходу пятнадцать минут выигрывает тот, кто ставит мат, либо у кого действующих фигур больше.
Да, меня тянет к Хозяину незримой связью, постоянно думаю о нём и меня съедает желание оказаться с ним, но… не хочу, чтобы он смотрел на меня как на мясо. Он полон агрессии, злости и расчёта, и меня мутит, как представлю, что он прикасался ко мне в этом неприятном контексте. Инстинктивно отползаю назад и поджимаю колени к себе, потому что понимаю, что… у меня нет выбора.
А он кладёт руку на хлыст, что висит на его поясе. Плохой, очень плохой знак!
Его правая рука тянется к часам и заводят будильник на 03:50, выделяя на партию ровно пятнадцать минут.
— Тик-так, Алиса, тик-так!
