– Никого не напоминает? – спросил Блэквелл.
– Что за намёки?
– Да какие намёки!? Как будто про тебя писали!
– Про меня!?
– Твой фанат про тебя, либо сама ты. Одна даже фраза «сомнение – есть свобода»!
– Роковое совпадение…
– Ты стремишься к свободе – это раз, я изгнал тебя из Сакраля – два, ты постоянно действуешь самостоятельно, сомневаешься, рождаешь сомнения в других – это три и четыре! Колдуешь без кольца, что уже само по себе выход за рамки…
– Притянуто за уши… – она сказала это тихо и прижалась к нему, – Тогда уж скажу защиту того, о ком на самом деле речь: он был любящим сыном многодетного занятого отца, но просто возгордился. Он любил Бога, просто был сложным ребёнком, которому не хватило внимания.
– Он упал на дно.
– Он упал туда в стремлении быть замеченным. Но это конечно не искупает его вины, не спорю. Человека определяет выбор.
– Подожди…тебе мало внимания?
– Кто сказал?
– Ты.
– Я ведь говорила не про себя, а про Сатану!
– Ну вот и я думаю, что не сходится! Тем более, я и так провожу с тобой столько времени, что перебор!
– Не путайте то внимание, о котором шла речь, с временем, что вы тратите на домогательства, – сказала Алиса недовольно, а Винсент засмеялся, – Если бы у вас были дети, вы бы понимали о чём речь.
Блэквелл сглотнул комок, который вдруг появился в его горле. У него не могло быть детей, ведь он Примаг, а магия слишком жестока к таким как он. Когда Винсент заговорил, его голос прозвучал шутливо:
– Хочешь, чтобы я взял над тобой опеку?
– Вряд ли мне понравится. У вас неуёмная жажда играть в игры, плюс с детства проблемы с женским полом, нереализованное желание иметь если не мать, то хотя бы сестру. Вы, по сути, не знаете, что делать с женщинами, хотя в физическом аспекте воздействия на мой пол наверняка себя реализовали. Вы бы играли с дочерью, как с куклой: переодевали, покупали пони табунами, оберегали и растили в тепличном режиме. Ваша дочь, скорее всего, воспитываясь только вами, была бы пышкой с розовым бантом на шоколадных волосах и пончиком за щекой.
– Читаешь меня? Неужели всё так запущено?
– Нет, при условии наличия адекватной матери, которая будет брать на свои плечи долю того нездорового внимания, что вы припасли для своего ребёнка. Продолжая вашу фантазию, скажу: я вам не по зубам. Я бы сбежала из дома, я сложный ребёнок.
– Ты не сложный ребёнок. Особенный, но не сложный. Вот раб – да, кошмар полный!
Алиса улыбнулась с закрытыми глазами и спросила:
– Вы ведь не зря взяли именно эту книгу?
– Верно. Здесь описание твоей метки:
– Что за бред? – усмехнулась Алиса.
– О, ты снова сомневаешься? Да-да, сомнения и гордыня – это твоё. Есть ещё одно доказательство. Стихотворное… – он вздохнул и зачитал:
– Хрустальный взгляд… казалось бы, как образно, но не в твоём случае, сероокая Алиса. Пропустим немного… – Блэквелл перелистнул страницу и продолжил, – Вот оно! Слушай:
– Молния Люцифера, Алиса. Это не я придумал. Да и вот она твоя способность открывать людям истину… истину с позиции твоей сомнительной высокой колокольни!
Алиса тяжело вздохнула:
– Байки про Зевса Громовержца мне как-то больше по душе! Почему бы греческие мифы не почитать?
