– Лис… я буду давать тебе задания, у тебя не будет времени на самокопания.
– Как скажешь… – согласилась она слишком просто, а потом прибавила, – Я – списанное оборудование на очередь в утилизацию, пылящееся на верхней полке склада. Только сегодня выяснилось, что даже пыль сильно осесть не успеет, ведь очередь уже подошла: на дворе лето, а сегодня я познакомилась со своим убийцей.
Она осторожно двинулась к замку, двигаясь тихо, будто боясь издать малейший звук. Алиса явно не была настроена на разговоры, но Блэквелл не мог отпустить её одну. Прекрасно понимая, что ему сейчас нельзя находить рядом с ней из-за состояния близкого к потери контроля, он не стал идти за ней. Она скрылась за поворотом, и тогда Винсент спустил немного огня, что вырывался из него вместе с адреналином. Волна за волной огонь захлёстывал его, а сопротивляться бездушной, но соблазнительной стихии не хотелось. И вот он уже горел как факел, и это дарило наслаждение, гасило чувства. Он медленно шёл по мосту, нагревая каменную кладку, забыв обо всём, кроме огня, а воздух вокруг него плавился, источая жар.
Алиса стояла за углом, облокотившись на стену, и спокойно смотрела в чёрные глаза Архимага из полуопущенных ресниц. Личность, поглощённая стихией Огня, внезапно ощутимо уколола, и Блэквеллу стало стыдно за слабость. Несколько попыток унять огонь провалились, он смотрел в её глаза, а она никак не реагировала.
– Не волнуйся… – тихо сказала она, – Я не боюсь.
Алиса задрала платье и перелезла через парапет. Она посмотрела через плечо на Архимага, ожидая чего-то, а потом прыгнула с моста прямо в реку, впадающую в Крайнее море. Винсент больше не пыталась сдержать силу, он лишь как загипнотизированный последовал за своей подопечной. Будь он в обычном состоянии, он бы остановил Алису, но сейчас бремени разума не было, он лишь следовал зову.
Огненный маг упал в воду с высоты десяти метров, его окружили миллионы пузырьков кристально чистой солоноватой реки. Пламя угасло при соприкосновении с водой, и контроль постепенно возвращался. Блэквелл подплыл к Алисе, которая смотрела на него всё таким же отстранённым спокойным взглядом, и хотел было всплыть вместе с ней наружу, чтобы вдохнуть воздуха, но она остановила его. Она открыла рот, выпуская весь воздух, поднесла указательный палец к своему лбу, а потом к его, и он понял: она хочет что-то сказать. Убрав ментальную защиту, он услышал её мысли:
«Осталось ещё кое-что, что я могу сделать: помочь найти ключ к Стихиям»
«Как ты это делаешь? В воде не тонешь, падая с высоты, не разбиваешься, огонь тебя не обжигает…»
«Можно дышать любой стихией…»
«Огнём можно, но вода не мой элемент».
«Мы оба знаем, что вода тебе покорится. Мы видели это там, где я закончу свой путь. А теперь… просто впусти воду, словно это воздух!».
Воздуха уже не хватало, но желание дышать на секунду уступило тому чувству, что захлестнуло Блэквелла при упоминании о грядущем покорении Четырёх Стихий. Алиса стала наблюдать за Хозяином, он видел, как она ждёт от него попытку дышать, и он поддался на этот взгляд внимательных глаз. Винсент открыл рот и вдохнул воду так, как это делала она. Ему было не страшно захлебнуться, когда она была рядом, ему было без разницы что будет, он лишь следовал за ней без сомнений и раздумий. Вода показалась необычайно ласковой и заменила ему воздух. Алиса вновь коснулась своего лба, а потом его:
«Элайджа – Элементаль Ундин, но он не есть вода, а она не есть Элайджа. Стихии нейтральны, они отдают то, что получают. Полюби воду, и она полюбит тебя».
«А Квинтэссенция?» – поинтересовался он осторожно. Его сердце затрепетало от невероятной и интригующей атмосферы, что вновь воцарилась между ними. Каждый раз, когда он был с ней наедине, был уникальным и каждый раз как в первый.
«Она капризней, – ответила Алиса, немного подумав, – «У неё своя логика, свои правила. Она обидчива и злопамятна».
Девушка говорила о стихии, но это был применимо и к ней тоже. Блэквелл подплыл к ней ближе и взял её за талию:
«Но она умеет быть благосклонна и преданна, хотя понятие преданности у неё тоже уникально, она умеет находить путь там, где дороги стёрты, видит надежду, где её нет, не опускает руки тогда, когда все остальные ставят точку, идёт туда, откуда её гонят…»
