— …А мне нравится то, что оно отражает, — перебил он и очень осторожно коснулся рукой плеча девушки, стоя за её спиной. Он смотрел на их отражение, а Квин наблюдала за тем, как её касается высокий и статный Ксандр, рука которого, еле касаясь, вела по её плечу, предплечью, — Хотел подарить его тебе.
— За что?
— Ни за что, — хмыкнул он, — Просто подарок.
— Просто подарков не бывает… — девушка хищно прищурилась.
— Ты ведь просто дала мне это одеяло? — улыбнулся он и потрогал самотканое одеяло, в которое была завёрнута Квин.
— Оно было тебе необходимо, — она наклонила голову в бок и увидела на шее у мужчины струйку крови, — Ты порезался… и не добрился.
— Да… — улыбнулся он и потёр кусочек непробитого подбородка, — Лезвие соскользнуло, когда ты крикнула.
Она медленно повернулась лицом к Ксандру и посмотрела на него снизу-вверх пристально. Её рука потянулась к лезвию, которое беспрепятственно перелегло в её ладонь, и Квин заскользила им по щетине мужчины медленно, но уверенно.
А он смотрел лишь в её глаза, которые изучали его лицо не торопясь. Рукой девушка поворачивала покорную голову Ксандра, чтобы подступиться к щетине, а он размеренно и глубоко дышал, прикрывая глаза от удовольствия.
— О чём думаешь? — спросил он хрипло.
— О многом. — ответила она.
— А точнее?
— О крови… — она почему-то криво улыбнулась.
— Страшно вообразить! Я ведь не похож на твоё любимое недожаренное мясо?
Он заглянул в её глаза и опешил, потому что зрачки были расширенные и расширялись всё сильнее. Чернота боролась с хрустальной радужкой, а девушка смотрела на струйку крови заворожено. Внезапно она потянулась к шее мужчины и коснулась губами пореза, её язык аккуратно слизнул кровь, отчего Ксандр испустил протяжный стон, потянувшись навстречу девушке, но она резко отпрыгнула назад, смотря испуганно и растерянно:
— Я случайно… — она столкнулась спиной с зеркалом, по-прежнему отстраняясь, но было некуда, а он наступал властно:
— Была ли у тебя близость с мужчиной — вот о чём всё это время думаю я, — хрипло шептал он, зачаровывая своим голосом и не давая пути к отступлению, — Ещё думаю о том, как сильно хочу, чтобы одеяло снова пахло тобой, а оно ведь пахло, но перестало. Хочу, чтобы это зеркало тебя запомнило такой… — он резко схватил её и властно развернул лицом к отражению, которое было не столько испуганно, сколько покорно. Девушка внимательно наблюдала за руками Ксандра: одной он очень плотно держал её за талию, а другой освобождал от одеяла, — Ведь ты совершенна, я никогда не встречал женщин хоть отдалённо тебя напоминающих, — шептал он ей томно, а рукой скользил от статной шеи к ложбинке между грудей, которые прикрывала свободная льняная рубаха с глубоким вырезом, в которой спала Квин. Рука мужчины с трепетом провела по выпуклости в вырезе, спустилась вниз по ткани к пупку, и он сделал шаг ближе, прижимаясь всем телом к покорной девушке, которая пристально за всем этим наблюдала уже тяжело дыша, — И главное, что меня мучает: избавлюсь ли я когда-нибудь от мысли, что ты можешь быть моей?
Он сказал это и закрыл глаза, вдыхая запах волос Квин с жаждой. Она пахла копотью и свежестью одновременно, но то был приятный запах. Всё его тело изнывало от волнения, жилы налились кровью, демонстрируя мускулистое жилистое тело в ещё более выгодном свете, но Квин молчала и лишь смотрела на него, а он чувствовал, как она напряжена:
— Скажи что-нибудь… — хмыкнул он, но на лице отразилась грусть, — Я могу уйти, если ты захочешь, могу охранять тебя, держась на расстоянии, могу быть рядом, но я не могу больше делать вид, что не думаю о тебе.
Она повернулась к нему лицом, не убирая его рук со своего тела, а сама осторожно потянула за шнурок на широком вырезе своей ночной рубахи:
— Даже если ты меня предашь, — прошептала она, пристально глядя мутными от желания глазами на мужчину, — Будь ты даже следующим демоном, который меня убьёт… ты — единственный человек на земле, которому я хочу подчиняться. Не хочу, чтобы ты уходил, тем более, что мы в твоём доме.
— Я и не смог бы уйти от тебя далеко, — он склонился над её губами и не сдержал стон, когда их губы встретились.
Страсть захлестнула их с головой, погружая в океан удовольствия и неизведанной до этого момента энергетике. Квин была раскрепощённой и порочной, отдавая всю себя, а Ксандр брал её без остатка мужественно и требовательно, но и давал взамен всё, что мог. Это было родство душ, откровение, доверие, похоть во всей первозданности, концентрат удовольствия, которое отражало и впитывало напольное зеркало в резной деревянной раме. Квин позволяла её любить, а Ксандр этого жаждал снова и снова, не насыщаясь.
Они перешли с половиц у зеркала на кровать и снова погрузились в удовольствие, еле переводя дыхание, а деревянные поверхности скрипели и трещали от их напора. Крики и стоны удовольствия наполнили долину на продолжительное время, а магия бушевала от всплеска эмоций, пока сон не одолел любовников.
Квин проснулась в его руках и долго смотрела как он спит.
