— Не совсем обычных. Маленькие антропоморфные существа, немного волосатые, но не вполне обезьяны.
— Я бывала на острове не раз, — задыхаясь от хватки Алисы, превосходящей её по силе, произнесла Ирэн, — Нет и не было там никаких обезьян.
— Верно. Это не обезьяны… — загадочно произнесла Герцогиня и указала пальцев ввысь туда, где на высоких стенах величественного собора сидели странные каменные изваяния, — Горгульи. Это горгульи, только очень симпатичные. Храмы строили по приказу христиан, но символика явно не христианская. Говорят, что горгульи на сводах архитектурных строений — элемент готики, но это не так. Эти существа, как и многие другие, в том числе химеры, отгоняли злых духов, хотя их называли крылатыми демонами, но демонами они естественно не были, всё куда прозаичнее: они — плод магии, защищающие от демонов, от Некромантии. Странное дело, но антипод Некромантии — Квинтэссенция, поэтому можно сказать, что эти милые твари — мои покровители, они пытались спасти меня на Убуде, думаю, здесь тоже от них тоже будет толк. Проверим?
Эти слова стёрли гримасу невозмутимости с хорошенького лица застывшей в юном возрасте Ирэн, которая начала сопротивляться действиям Алисы, но безуспешно:
— Ты тоже демон! Я вижу твою черноту, а слышу эхо Некромантии! Тебе нельзя туда так же, как и мне.
— Я склонна проверять теории на практике. Называй это нашим маленьким общим эмпирическим исследованием. — зло улыбнулась Герцогиня, таща хрупкую Ирэн за собой, словно тряпичную куклу.
Затащив Ирэн в один из входов Собора, Алиса замерла, пытаясь понять свои ощущения. Церкви вызывали у неё дискомфорт при жизни, но в этот раз всё было иначе: было очень спокойно, в то время как Ирэн корчилась в муках, а горгульи будто шипели от присутствия черноты. Герцогиня обернулась назад, чтобы проследить передвижения паладинов, ведь не была уверенна в действенности своего плана, но всё оказалось лучше, чем она предполагала: потомки Убуда не могли пройти в охраняемый горгульями Собор.
— Однако моя теория верна, — заключила Алиса, — Только с поправочной: я не тот демон, от которого нужно защищать, и это, чёрт подери, прекрасная новость.
— Какого чёрта? Почему на тебя не действует?
— К гадалке не ходи: ты гниёшь, я — нет, — монотонно промурлыкала Алиса, глядя на Ирэн с превосходством и неким снисхождением, будто объясняя очень простые вещи крайне глупому ребенку, — А не гнию я потому что во мне, несмотря на обилие смерти, есть жизнь. Возможно призрачная, возможно даже она закончится, но не ты её отнимешь.
— Тебе всё равно отсюда не выйти… — шипела демоница, — Убудцы никогда не отступают!
— Кто сказал, что я собираюсь выходить? М? — монотонно уточнила Алиса, — Мне тут нравится пока.
Она отпустила Ирэн из рук и начала медленно оглядывать коридоры, которые явно не пустовали. Походка Алисы грешила отсутствием обычной лёгкости, девушка то и дело держалась за стены, а ступала каждый раз очень осторожно, будто на лезвие ножа, отражая свою боль лишь напряжением в лице и тяжёлым дыханием, но взгляд её был решительным и непоколебимым.
— Значит ты ещё не отдала его? — послышался голос Ирэн сзади.
— О чём речь? — промычала без участия Герцогиня, всецело поглощённая изучением своего нового убежища.
— Искупление. Ты не отдала его?
— Не в курсе как этот процесс происходит и что из себя представляет.
Алиса повернулась к замученной Ирэн, которая чуть свыклась с жгущими ощущениями и внимательно смотрела на её шею.
— Что там?
— Это? — коснулась Алиса медальона, — Побрякушка.
— Я слышала о ней. Это твой ошейник Лимбо? Винсент сделал его?
— Дело сшила на меня? Да, это тот самый медальон, а что?
— Ты коснулась медальона — Винсент прибежал, как верный пёс, ты обняла его, бешенного архимага — он успокоился, ты сказала — и он ушёл.
— И?
— Это не просто побрякушка, а он для тебя не просто Хозяин.
Алиса закатила бы глаза, если б они не были чёрными, но вместо этого просто фыркнула:
— Я вообще-то слышала, что ты была не очень одарённой, но сейчас просто разишь дедукцией… — это было последнее, что она сказала, а потом будто резко потеряла всяческий интерес к беседе. Она взяла горящую свечу из канделябра и осела по стене на пол напротив Ирэн, которую стерегли горгульи.
Медленно выливая воск себе в ладонь, Алиса завороженно и сосредоточенно смотрела на плямя, которое отражалось в её чернильных глазах. Застывший воск на коже она разминала пальцами и что-то из него лепила, отвлекая себя на такое простое занятие, но выдавало её дыхание: она сильно паниковала. Ирэн, уже немного привыкнув к боли и к плену каменных изваяний, начала наблюдать за тюремщицей с непониманием, но репликами себя не выдавала. Прошло около четверти часа этого странного пребывания в Соборе, Алиса тихо пела себе под нос до боли знакомую для Ирэн мелодию, но откуда она её слышала, вспомнить не могла.
— Ты странная. — наконец произнесла Леди Барко.
— Кто бы говорил, — раздался хриплый голос Алисы, выдающий неприязнь.
— Осуждаешь меня? — хмыкнула белокурая демонесса, — Ты!? — звонкий смех раскатился эхом по старинному коридору.
