— И тебе несказанно повезло, потому что мясо — это роскошь в твоём положении. Или ты предпочитаешь есть смердящую гниль с полей боя, как это делает Элайджа? — как бы между делом уточнила Алиса, чем вызвала резкое отвращение пленницы, и эта реакция удовлетворила её, — Ну вот так-то лучше, душа моя. Ты заблудилась, — спокойно сказала Алиса и убрала волосы с лица демоницы, — Ну сколько тебе было? 20 лет? У кого в 20 лет есть мозги, м? А ты не думала, что, прожив пару лет, всё могло бы стать лучше?
— Лучше? Как? Меня контролировали 24 часа в сутки.
— Ты рассуждаешь, как ребёнок, коим тебя и оставили, хоть с тех пор и прошло много лет, — спокойно сказала Алиса, — Винсент говорил мне, что ты повзрослела после некоторых событий. Неужели он не прав?
— Я просто перестала видеть в нём того, кто меня понимает. Он искал во мне то, что хотел.
— Так бывает, Ирэн. Люди не всегда подходят друг другу, жизнь сводит их и разводит. Прежде, чем встретить нужного человека, может пройти много лет, но не всё сводится к эгоизму и свободе от опекунов, как ты себе вдолбила в голову. Допустим, у тебя с Блэквеллом ничего бы не вышло, ну кто тебе мешал сбежать от него? Развестись? У вас не было брачных сигилов, это было возможно.
— ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ!!! — неистово закричала Ирэн Барко, выпучивая глаза жуткие глаза и напоминая всем своим видом лишь то, чем являлась многие годы — демонессой, — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ ТАК СО МНОЙ, ЖАЛКАЯ ЛИМБО, ТЕБЕ НЕВЕДОМО ТО…
Она не договорила, потому что Герцогиня, которая спокойна сидела на краю каменного саркофага, воплощая лишь крайнюю степень спокойствия и самообладания, лишь махнула рукой и горгульи тут же принялись тащить Ирэн по полу прямиком к саркофагу, куда её без церемоний кинули, а Алиса царственно встала, возвышаясь над беззащитной, но взбешённой Ирэн, и в этот же момент горгульи вновь обрели подвижность и нависли над ней с угрожающими гримасами. Алиса стояла несколько секунд, смотря сверху-вниз чёрным взглядом, источая молнии, её волосы снова не подчинялись гравитации, хотя лицо выражало сосредоточенность и зловещую задумчивость, но буйство магии быстро прекратилось, когда Алиса нагнулась над саркофагом и леденящим голосом произнесла:
— Сколько ты лет прибываешь ни живой ни мёртвой?
— Двенадцать лет… — неуверенно ответила она, отводя глаза от Алисы, от которой веяло опасностью.
— Я не могу тебя убить в одиночку, а ты не можешь принять правду о том, что тебя водили вокруг пальца всю жизнь. Здесь есть одно решение: нас рассудит время, — с последним словом, она невольно ухмыльнулась и положила руку на живот, — У тебя есть время мысленно прожить твою жизнь заново и пересмотреть цели, ведь они у тебя ложные.
— Откуда тебе знать где ложь, а где истина? — рыкнула демонесса, снова бунтуя.
— О! — сладко улыбнулась Алиса, — У меня талант: я чую фальшь и вижу в темноте лучше многих. Даже после смерти, Ирэн. А вижу вот что: многие люди прогнили куда больше того демона, что я сейчас перед собой вижу, но они почему-то живут. Будет несправедливо, если я заберу твои последние моменты существования раньше того, как эти гнилые мешки с кровью испустят дух, поэтому твой страшный суд будет позже: когда подойдёт очередь.
— Ты запрёшь меня здесь навечно!?
— Это будет слишком жестоко даже для меня, — зловещая улыбка и взмах длинными ресницами, а потом шёпот, — Думаю о Вечности следует говорить не в этом контексте, поэтому сиди здесь столько, сколько я сочту нужным и… молись.
— Кому? О чём?
— Тем, перед кем ты виновата.
— УБЕЙ МЕНЯ! — вскрикнула Ирэн в отчаянии, когда плита внезапно начала закрывать свет лампад, — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ ЗДЕСЬ!
Но Алиса бесстрастно и совершенно безжалостно наблюдала за крышкой саркофага, который должен был стать тюрьмой для демонессы. Каменные горгульи взобрались на саркофаг ловко, но с характерным звонким ударом, высекая искры, и замерли былыми изваяниями, охраняя Ирэн Барко, криков которой было почему-то совсем не слышно.
— Охранять! — в очередной раз приказала Алиса каменным изваяниям, которые подчинялись Квинтэссенции безмолвно.
Южный двор Мордвина был заполнен людьми, среди которых присутствовали представители общин со всего Сакраля, все Лорды всех земель и жители близ лежавших деревень Мордвина. Все в недоумении ждали новостей от Герцога. Вот так людей в последний раз собирали, когда Феликс Блэквелл объявил о начале войны, и конечно же настроение было ужасным.
