Война закончилась и это было отличной новостью, которую праздновали почти целый месяц вместе с гибелью Некроманта, пока вдруг внезапно не начались отравление… магией, использовать которую стало просто катастрофически тяжело, а если всё-таки она протекала через призмы, то застревала в них и выливалась чернотой через глазницы. Маги начали умирать один за другим, Совет пытался что-то делать, но ничего путного не мог изобрести. Внезапный новый недуг скрывали и замалчивали, но долго это происходить не могло, поэтому срочно нужно было принимать меры, и вполне радикальные, как считал Блэквелл.
Герцог вышел на ступени замка и показался своим людям чуть ли не впервые с последней битвы. Ходили разные слухи про то, что он стал затворником после смерти своей любимой жены, что отказался от всех своих званий и выгнал Совет из Цитадели, но сейчас его вид был вполне обычным: сосредоточенным и воинственным.
…Если бы не лёгкое серебро седины на висках.
Он посмотрел на людей и выставил ладонь перед собой, в знак молчания. Гробовая тишина воцарилась в тот же миг:
— Вы наверняка догадались по какому случаю я вас созвал сегодня, — он обвел своим взором непонимающие глаза своих людей, которые стояли в недоумении. Он тяжело вздохнул и потёр пальцами уголки глаз, чтобы найти в себе силы снова как попугай проговаривать очевидные вещи, — Магия. Она стала опасна. Отныне я накладываю запрет на использование любой магией! — только он договорил своим громогласным голосом эти слова, как поднялся невероятный гам, проносящийся по тысячной толпе волной. Члены Совета сорвались с места, чтобы опротестовать заявление Блэквелла, но он предупреждающе посмотрел на них, и они отступили, — Тишина! — закричал он, и снова толпа была готова его слушать, — Подготовленные воины выше пятого уровня, будут дежурить в поселках круглосуточно, как и приставные лекари. Вся эта свита будет помогать вам в крайних случаях, когда использование магии неизбежно.
— И что мы будем делать без магии? Как мы выживем?
— Как обычные люди. Такой режим вводится до весны. Это приказ, — он развернулся и ушёл, оставляя бушующую толпу во дворе.
Ноги сами привели его в самое тихое крыло замка, в комнату, где Бэт качала маленького Эндрю Блэквелла. Увидев в дверях своего Хозяина, Элизабет улыбнулась:
— Энди, твой папа пришёл, — тихо сказала она светловолосому малышу с пухлыми щёчками. Тот был увлечён какой-то яркой игрушкой на полке.
— Да, папа пришёл, — смущенно ответил Винсент. Она улыбнулась ещё шире и подошла к Хозяину, давая ему на руки мальчика, — Мой дракончик так повзрослел… — тихо прошептал он, глядя на малыша. Тот схватил своей маленькой ручкой приёмного отца за нос и вытянул губы, издавая странные звуки. Было похоже, что мальчик объясняет что-то на своём, понятном только ему самому, языке. Блэквелл хитро посмотрел на него, — Как сильно он изменился… Папины глаза… светлее, но форма очень похожа.
Малыш играл с носом Винсента самозабвенно и внимательно, а мужчина успокаивался от этого занятия всё сильней. Он сел на кресло-качалку и играл с Эндрю долгое время, пока снова не заговорил с Бэт, которая всё это время бегала по комнате, убираясь.
— Бэт, я запретил магию.
— Я уже поняла. Слышала.
— Ты не волнуйся, если тебе понадобится заклинание, или зажечь огонь — позови меня, я всегда тебе помогу, — он говорил, не отводя глаз от ребёнка, но потом вдруг понял, что Бэт уже стояла рядом и внимательно смотрела на Хозяина.
— Спасибо, Лорд Блэквелл.
— Будет тяжело, но хотя бы без военного положения. Тебе придётся особенно тяжко, ведь Энди скоро начнёт применять магию…
— Я думаю, мы это переживём, — мягко улыбнулась Бэт и погладила малыша по голове, — С таким великим папой маленькому Герцогу ничего не грозит.
Блэквелл искренне рассмеялся:
— «Великий папа» не клеится с теми прозвищами, которые мне бросают в след из-за отмены магии. Я и раньше не купался в народной любви, но теперь всё ещё круче!
— Вы выиграли войну, так много сделали… вряд ли это было вообще возможно, но вы это сделали.
— Это всё Лис, — очень тихо сказал Винсент и посмотрел в пол, — Это она нашла меня заблудшего во тьме, взяла за руку и повела к свету. Подарила сына, открыла второе дыхание и… — он осторожно передал сына няне и медленно встал, — Исчезла, будто и не было.
Бэт не спешила отходить от Герцога, который теперь возвышался над ней с серьёзным взглядом необычных глаз, которые на всех действовали гипнотически. Щёки девушки едва заметно налились краской, но она лишь сурово буркнула:
— Эти люди должны вас боготворить, а не сыпать проклятиями вслед! Вы достойны уважения, как никто…
