— Мне до звезды их уважение, — очень терпеливо и спокойно донёс свою мысль Герцог, — Главное, чтобы они мне не мешали и выполняли приказы. Собственно, от тебя я требую того же, Бэт. Ты хорошо справляешься, и я очень надеюсь, что ты не предашь меня. Ты же не предашь? — переспросил он и осторожно тронул её подбородок, — Мне не везёт с женщинами. Раньше я думал, что проклятье затрагивает лишь моих любовниц, но с предательством Линды и Сьюзен, я… — он хмыкнул, — …Подкосило настолько, что изливаю тебе душу.
— Я не предам вас, — отрицательно махнула головой девушка, завороженная близостью Блэквелла.
— Но я нравлюсь тебе, — в такой же спокойной манере сказал он, будто это бытовая фраза, но щёки Бэт теперь уже пылали, — Бэтти, не влюбляйся, пожалуйста. Мне будет очень грустно разбивать твоё доброе сердце, понимаешь? Твоя задача — Эндрю, моя — политика. На личном мы не пересечёмся, — он выждал несколько секунд и пронзительно заглянул в её глаза, — Я так решил.
Эндрю тихо засопел на руках у няни, пуская слюни. Блэквелл улыбнулся этому зрелищу, встал с кресла и положил малыша в кроватку, а потом пошёл туда, где его ждали разъярённые члены Совета и часть самых отчаянных лордов, что жаждали выразить своё недовольство:
— Запрет магии? Как вы себе это представляете? — негодовал один из Лордов.
— Не безболезненно конечно, но иначе никак! — вступился Картер, который был явным сторонником Блэквелла почти во всём.
— А может есть способ как-то решить этот вопрос без подобных мер? — поинтересовался Ноксен, — Лорд Вон Райн, почему это происходит? Да и что вообще происходит? Вы же учёный, можете объяснить?
— Происходит это из-за демона, которого недавно уничтожил Герцог, и его инфернов. Несоизмеримо большой объём Некромантии был выпущен в общий поток магии, отчего вызван кризис магии.
— Бред какой!
— Ну это как посмотреть. То, что вы об этом не слышали, не значит, что этого не может быть, отнюдь — очень даже может. Это значит лишь то, что Герцоги Мордвин до этого момента отлично справлялись со своими обязанностями…
— А может ли это быть как-то связанно… — медленно заговорил новый член Совета со стороны бывшей Ксенопореи, — Со скандальной особой Герцогини-Квинтэссенции? Ведь не зря гонение Носящих Свет существовало испокон веков — они причины всех катастроф…
Стук кулака по столу оборвало смелую реплику Советника, а Блэквелл лишь ледяным тоном произнёс:
— Вы можете, дорогой барон, сказать на прямую, а не ходить вокруг да около. Дело ведь не в Квинтэссенции, а во мне — так вы думаете.
— Как верно подметил Граф Вон Райн, раньше Герцоги отменно справлялись с защитой магии, но теперь очевидный кризис, а Герцог — вы. Это значит лишь то, что значит — дело в Герцоге. Даже не в Квинтэссенции, которую никак невозможно было делать Герцогиней Мордвин, а следовало держать в узде и во власти Круга Крови…
— Все решения приняты с согласия магии, закреплены сигилами. Совет Эклекеи был в курсе событий, мои решения привели-таки к окончанию войны и обсуждению не подлежат. А теперь давайте разбираться с тем, что имеем, какие бы причины не привели к этой катастрофе!
— Громко сказано «разбираться». Разбираемся ведь мы только с последствиями на спех принятыми решениями некомпетентного… — Советник не успел договорить, как Герцог уже стоял рядом и излучал опасность по всему залу. В его глазах не было ни черноты, ни всполохов огня, но опасность в них кипел вулканом:
— За подобные изречения в адрес Суверена полагается суровое наказание, но я обойдусь тем, что конфискую половину рабов вашего домена, Ромер. Впредь будьте благоразумней и помните, что я и без магии способен лишать жизни.
Вечер сменился ночью, но всё это время Советники заседали по тысячам важных вопросов. Блэквелл запрокинул голову на кресло и слушал с закрытыми глазами, не вмешиваясь, но вместо него активно участвовали Артемис Риордан и Уолтер, которые часто спорили между собой, отчего Артемис всякий раз нервно вскакивал с места, а Уолтер с присущей ему надменностью и завидным спокойствием криво улыбался, глядя на психоз помощника Герцога.
Это было бы забавным зрелищем, будь у Винсента хоть капля сил, но их не было. Он смотрел на пустое кресло, где обычно очень расслабленно сидела его любимая женщина, заплетая десятки раз и расплетая снова косу из длинных светлых волос. Периодически её скучающий вид сменяла издевательская улыбка и хитрый взгляд с искорками в пасмурных глазах, а Винсент читал в них сарказм, без слов понимая направление мыслей его маленькой бестии. Девушка наполняла зал жизнью и каждый раз приковывала суровый взгляд мужа, за которым на самом деле скрывалась бездна нежности и любви, о которой она узнала слишком поздно.
Но в кресле было пусто, как и в душе человека, который отдал всего себя миру, посылающему в его след тысячи проклятий. Ломило в мышцах, слюна была совсем жидкой и такой горячей, а глаза медленно закрывались от слабости. И он провалился в сон от бессилия сразу, как все разошлись.
