Но Мэри не была удивлена и приняла нападение с готовностью, правда воспрепятствовать никак не могла:
– Я только на стороне моего ребенка.
– Приятно слышать, но при этом ты мараешь руки!
– О чём речь?
– Об Ирэн, мать её, Барко. – прямо ответил Алиса, – О её роли в вашей жизни и о том, как ты скрываешь это от Винсента.
– Я смотрю, и ты скрываешь!
– Ты отдашь Кайла Винсенту, иначе за ним придут, я уверяю тебя. Ирэн была ширмой между тобой и Вон Райнами, но теперь её нет. Не рассчитывай, что она снова скроет, как Кайл кидается непроизвольной магией, ведь так или иначе на её место придёт Некромант и твой сын попадёт ему прямо в руки.
Мэри поражённо смотрела на Алису, понимая последствия пришествия Некроманта в Ординарис. А потом она зло прищурилась и спросила:
– А… где Винсент?
Всего одно имя резко привело Алису в другую грань бешенства. Она начала метаться по комнате, держась за голову и то и дело что-то шептала на своём языке.
– Так где он? – спросила она ещё раз, привлекая внимание Герцогини, которая снова подлетела к Мэри с бешенным видом:
– Он пошёл к нему… ну конечно же… Винсент у него!
– У кого?
– У Некроманта.
Умея мыслить холодно и молниеносно, придумывая каверзные и вместе с тем гениальные схемы прямо на ходу, Блэквелл недоумевал, почему в случае с Алисой его стратегическое мышление отказывало напрочь. Надо было что-то делать, использовать прыжок в прошлое для спасения семьи, но ничего путного в голову не приходило.
Первым и самым простым вариантом было обратиться к самому себе, что Блэквелл и сделал, преодолевая границы Ординариса и оказываясь в Сакрале. Вдалеке от Алисы прошлое больше напоминало размазанные картины из памяти, словно сам Винсент ходил по призрачной местности. Ступив, он вдруг ощутил, что очень устал. Каждый шаг стал отдавать болью в ещё нездоровой ноге, ощущения были те же, что и в настоящем, даже усугублялись.
Понимая тщетность попыток изменить уже случившиеся события, он всё же не мог сдаться и вернуться к Алисе ни с чем. Силы уходили, надо было быстро принимать решение, и Винсент переместился в совсем неожиданное для себя место, насквозь пронизанное запахом плесени и гнили. В городе на воде, где обитал его брат, казалось очень тихо и совсем безлюдно, если иметь ввиду живых людей, но кучами лежали мёртвые, которых привозили в Облион, чтобы «заправить» тела Некромантией. Инферны-полуфабрикаты валялись как мешки с картошкой в огромных телегах, обсиженные мухами, смердя на всю округу. Винсент знал, что из живых здесь бывают только курьеры, возящие тела, но и они были не в силах задержаться в резиденции Некроманта надолго.
Блэквелл натянул футболку на нос, чтобы проще дышать, и пошёл по деревянному настилу, образующему дорожки, находящиеся прямо на сваях в воде. Он знал куда идти, поэтому быстро добрался по двухэтажному деревянному строению без труда. Скрипучая лестница на второй этаж удивила своей бесшумностью, как и дверь на ржавых петлях, за которой Блэквелл застал другого Блэквелла.
Элайджа вился над новым инферном с безумным видом, то и дело дёргаясь. Блэквелл резко развернулся, чувствуя что-то постороннее, и увидел на полу газообразное чёрное облако, струящее по полу. Некромантия сочилась, подступая к нему, будто соблазнённая поражённой ногой.
– Вот это сюрприз! – донесся сиплый голос. Огромная язва в гортани Некроманта выдавала свист всякий раз, когда тот пытался вздохнуть. Демон щурился в попытке рассмотреть Винсента, но это явно давалось ему очень сложно, будто зрение подводило, – Ты ли это, Винсент?
Блэквелл сжал кулаки и с ненавистью взглянул в чёрные глаза гниющего демона, который был источником почти всех его бед:
– Элайджа, – откликнулся Блэквелл, а Некромант, на удивление брата, это услышал, – Что в гости не зовёшь? Пришлось вламываться.
– …С добрыми намерениями, надеюсь? – ухмыльнулся демон, – Ну есть же твои любимые традиции, которым вы с отцом так рьяно следовали: придя в чужой дом, заяви о себе и своих намерениях – глупость несусветная, на мой взгляд.
– Истинная радость осведомить тебя о том, что на мёртвых данная традиция не распространяется.
– Разве?
– Тебе ли не знать. Тебя успели отлично подковать в подобных вопросах, ведь воспитывали Герцога, – уязвил брата Винсент, – Отец дал нам великолепное образование.
– Тебе он дал больше.
– Опять двадцать пять! – нахмурился Блэквелл, искоса поглядывая на клубы дыма.
– Так зачем ты здесь? – улыбка Некроманта была всякий раз ужасающе неприятной, и как бы невозмутим был Блэквелл, проигнорировать опарышей в гниющей коже с язвами, он не мог, поэтому поморщился в брезгливости и отвращении.
– Сделка.
– Ох, ну надо же! – Некромант оторвался от своих дел и всплеснул руками в удивлении, – И какая?
– Домой хочешь? – перейдя сразу к делу, спросил Блэквелл, – Знаю, хочешь. Я отдам тебе Мордвин.
Тонкие синюшные веки прищурились в недобром хитром взгляде чёрных глаз, Элайджа взвешивал предложение со всей тщательностью:
– Цена?
– Моя семья.
– Громкое название для того, что ты имеешь ввиду под словом «семья»: твой раб, мой сын и… мёртвый брат.
