Просто ходили босиком по траве. Легли на холме на земле, чтобы смотреть звёзды. Алиса устала и часто зевала, а он завороженно смотрел на небо и говорил с придыханием:
– Мы с тобой ведь сильнейшие маги нашего времени.
– Ну…?
– Таких не было тысячи лет и может ещё столько же не будет.
– И-и-и? Мне представить масштабы твоего раздутого эго?
– На самом деле о том и речь. Мы вроде так много с тобой можем, но это лишь в рамках нашего крохотного мира, который – песчинка во Вселенной. Представь…
– Что мы маленькие блошки на песчинке во Вселенной?
– Маленькие амбициозные блошки, Алиса.
Она коварно захихикала, смотря на звёзды:
– Знаешь, амбиции обоснованы нашим превосходством над остальными блошками. Пусть так, дальше что?
– Ну вот мы лежим на траве такие крохотные, а перед нами миллиарды галактик и звёзд, весь огромный мир вон там над нами, и он так прекрасен своей силой и неизведанностью. Знаешь, Лис, – он робко замолчал и взял её ладонь в свою на ощупь, не отрывая глаз от неба, – Весь этот мир над нами создан только потому, что мы с тобой такие маленькие. Никак не наоборот.
– Хм… – хмыкнула она, нахмурив брови, – Такой странной теории я ещё не слышала.
– Слышала. Это теория большого взрыва. Просто создали сначала нас с тобой. Потому мы встретились и родилось то, что взорвало материю из одной точки. Бешеная энергия, прогрессирующая в каких-то невероятных масштабах, она расширялась из одной крохотной песчинки из слияния двух блошек, расширяя рамки Вселенной, зажигая звёзды и вращая планеты вокруг новых галактик. Всё потому что я люблю тебя настолько, что мне это всё не помещается, мы с тобой – Большой Взрыв. Альфа и Омега. – он впервые моргнул и улыбнулся, заметив, что Алиса затаила дыхание и не знает, что сказать, – Поэтому мы создали тоннель во времени, след которого Уолтер нашёл в небе, и поэтому, смотря на небо всякий раз, ты должна видеть в нём не что-то пространное и холодное, а моё к тебе чувство, которому нет места в человеческом теле.
– Я ничего подобного никогда ни от кого не слышала, – шёпотом сказала она очень медленно, но он перебил.
– … Ещё бы! Я один могу так любить и только тебя.
– Я теперь совсем иначе буду смотреть в небо, – улыбнулась он и повернулась на бок, – Но лучше просто будь рядом, – она сжала его ладонь и масленым взглядом, полным любви, посмотрела в его глаза, – Весь мир меня отрицает, гонит, не даёт мне и шанса на нормальную жизнь, а я ведь ничего плохого не сделала. Кто радуется грозе? Дождю – да, солнцу, ветру, плодородию почв – да, но грозе радуются лишь идиоты.
– Я рад грозе…
– Я и говорю: лишь идиоты. – она шаловливо хихикнула, – Во всем мире только ты принимаешь меня во всех красках, тебе не важно хорошая или плохая, живая или мёртвая. – она вдруг замолчала, задумчиво глядя на небо, – Ты примешь меня и чёрной и белой?
Винсент молчал несколько секунд, а потом взял Алису за руку очень нежно:
– Любую. Если надо будет, то укрою от всего мира, или перестрою его под тебя. Во имя тебя.
Его ладонь скользнула к животику жены, грея его, а спустя несколько секунд лицо Винсента озарила счастливая улыбка. Вдруг он стал выглядеть моложе, морщинки распрямились, а в глазах было лишь абсолютное счастье, ведь навстречу его большой горячей ладони устремилось несколько целенаправленных движений.
– А на деле… – внезапно хмыкнул Винсент с задором, – Получается, что мы богомолы. Я тебя обрюхатил, и теперь твоя цель оторвать мне голову.
Алиса явно не ожидала такого выпада после череды романтических фраз, сотрясающих вселенную своей глубиной, поэтому удивление застыло на её лице, но секунду спустя она залилась громким смехом, как и её муж, который давно так не смеялся.
– Винсент, запрети мне появляться дома…
– Что-о-о? – протянул он удивлённо, – Нет, Алиса, твоё возвращение – моя цель, какой смысл тебе препятствовать?
– А вдруг я появлюсь такой, какой ненужно? Или сделаю это ночью, пока ты спишь, чтобы убить тебя? Ты об этом подумал?
– Я ведь точно знаю, что ты до февраля не появишься – я же жив.
Алиса захлопала глазами:
– Я могу причинить вред кому угодно, даже нашему сыну. Подумай о нём.
– Ладно, Лис, – отмахнулся он, – Ты всё равно не отстанешь, поэтому:
Она смотрела на его лицо спокойно и гладила седые виски мужа. Это было в тишине, почти в ночи. Всё в этот момент было интимно настолько, что слова всё никак не вязались. Винсент просто лежал и улыбался, а потом в надежде на то, что жена не заметит, утёр влагу со своих глаз, ведь о таком счастье только мечтал.
Но она заметила, только ничего не сказала. Улыбнулась про себя, а потом в ночи начал нарастать свет с характерным потрескиванием молний. Винсент боковым зрением уловил чьё-то приближение и по шагам понял – это Кайл, который шёл к ним с довольной улыбкой. Ноздри Блэквелла уловили запах озона, который всё нарастал, а это значило, что…
