– Винсент, я сказала «нет»! – сурово ответила она и кинула игрушку на землю, – Подумай о другом: в магии будет дыра, энергетическая воронка. Всплеск Некромантии всё равно имеет место быть и инферны Некроманта всё равно падут как тряпичные куклы, выпуская грязную магию в воздух, а, следовательно, я всё равно упаду от избытка грязи. Ты прикрываешься общим благом, но на уме у тебя личные мотивы, а ты знаешь, что магия такого не приемлет!
– Я устал жертвовать всем ради «всеобщего блага», это всё миф! – повысил голос я случайно, – Что в итоге? Я один!
– Раз ты один, то у тебя было много времени подумать! – вспылила она, вставая с лавки.
– И о чём?
– О том, что если Искупление Элайджи всё время хранилось в Мордвине, то как его достал слепой Уолтер?
Я замер, понимая, что упустил эту деталь из виду. Ну как «деталь»… это из разряда «а слона-то я и не заметил».
– Мне стыдно, – виновато и поражённо прошептал я, глядя в глаза моей разъярённой искорки, которая наверняка думала об этом больше, чем я, – Алиса, объясни мне.
Но она не хочет, а меня изнутри раздирает сразу коктейль чувств, среди которых вина, любопытство и… снова похоть. Чёрт, Блэквелл, подумай о чём-то кроме секса!
– Всё просто: у Вон Райнов всегда было запасное Искупление.
Сказала это так, будто это очевидно.
– И у тебя есть версия того откуда у Вон Райнов ещё один демон, – предполагаю я, но Алиса резко становится безразличной, хотя я понимаю, что она просто прячет эмоции, – Миледи, я требую ответов!
– Это перебьёт твои моменты одиночества, в которые ты будешь обдумывать всю эту теорию, вместо того, чтобы глазеть на фигуристых женщин.
– Это прямо-таки дьявольская схема по сдерживанию моего тестостерона.
Дала мне почву для размышлений, зная мою страсть к загадкам. И ведь только ей известно, что загадки я люблю больше, чем разовый секс. Единственное, что сильнее моей тяги к головоломкам – страсть к Алисе, от которой я всё забываю напрочь и все эти тонкости моей натуры она задействовала в последние минуты, и это поистине коварный план в стиле Алисы Блэквелл.
Я давно не пользуюсь кристаллом силы, даже успел отвыкнуть от этой зависимости, но всё же блеск магических кристаллов очень завораживает, поэтому я кручу в руках тот самый, за счёт которого попал сюда в этот раз. Пустой, разряженный, но завораживающий. Из тех десяти, что заряжала Алиса, три было абсолютно идентичных, огранённых рукой одного мастера, и вот этот один из них, как и тот, что я нашёл на Кастерви.
– Такой маленький, но такой мощный… – прошептала Алиса, – Крупинка, а переместил тебя сквозь время.
Открываю её рабский медальон и прячу там эту маленькую волшебную крупинку. Не знаю… может она зарядит его и зачем-то он ей пригодится. Или продаст…
Моя рука коснулась её щеки, и Алиса прошептала:
– Винсент, мне очень сложно противиться приказу. – она так печально выглядит. Я каждый раз вижу, как она чешет свои знаки Лимбо.
– Я не оставлю тебя, Алиса, даже не начинай! Тебя преследует два мира, ты за себя толком постоять не можешь!
– Но тогда рано или поздно… я не хочу так.
– Лис, меня убить не так-то легко!
Я её не убедил, вижу.
Жутко от того, что то счастье, что я испытываю в этот момент, закончится, и это случится уже совсем скоро, ведь я – Винсент Блэквелл, мне не положено быть счастливым, судя по упорству судьбы, которая с каждым днём изощряется надо мной.
А дальше я по её требованию рассказывал про каждый шаг Эндрю и Артемиса.
– Лис, ты что так меня взглядом буравишь?
– Я хочу сегодня тебя кое-куда сводить.
– Куда?
– В Нотр Дам!
– Ммм… зачем? Тебе же Соборы не нравятся?
– Всё изменилось. Там есть кое-что, что ты должен узнать.
– Ты можешь мне рассказать.
– Думаю, лучше показать.
– Интрига! Это хорошее?
– Сначала тебе так не покажется, но потом… наверное, тебе станет в чём-то легче.
И как это понимать? Больше она не говорила ни слова. Мы добрались до Парижа путая следы, постоянно оглядываясь. Проходя по улицам этого чудесного города, полного суеты, я вдруг понял, что вот так всегда: мы всегда спешим и тратим время лишь на всё, что угодно, кроме как на любовь.
– Почему мне надо это увидеть?
– Потому что я не имею права вмешиваться в твоё прошлое. Ты должен сам к этому прийти.
Мы тратим наше время на что-то постороннее. Так нельзя, это неправильно!
Мы будто прокляты. Прокляты судьбой, прокляты магией, прокляты любовью.
Не должно быть так.
Мне плохо. Нет, не сейчас…
Да что происходит!? У меня видимо галлюцинации, потому что в глазах потемнело, и лишь там, где мы стоим, более или менее светло.
Плохое предчувствие. Всё как-то не так… слишком тихо, а это ведь самый центр Франции, здесь даже ночью должно быть шумно, но не в этот раз… шестое чувство, переплетаясь с многолетним опытом войны, подсказывает мне «будь на чеку», но помимо этого я вижу, что Алиса на глазах меняется: она тоже что-то почувствовала.
– Дыши, Винсент… дыши. – в её глазах тревога, а в моих… в моих – только Она.
Она снова оглядывается, и тут я понимаю: это то самое, это конец. Крепко держу её за руку, и смотрю по сторонам, потому что чувствую опасность уже очень чётко.
