А позднее, уже в наши сучьи времена, думалось мне неоднократно: а жаль ведь, что они, ГКЧПисты, не победили. Зная крутой характер шефа, его честность и порядочность, представляю, какой шорох он навел бы на месте премьера. Не срослось, однако, а жалко!
Вскоре после ухода создали мы вдвоем с главным дизайнером, ушедшим мне вослед, дизайнерскую организацию «Эко-Дизайн», быстро раскрутились, обросли заказами, поимели хорошую прибыль и удумали при нашей конторе сваять параллельно школу-студию «Юного дизайнера». Сказано — сделано! Пробили аренду пустующего детсада, набрали коллектив единомышленников, сам я прослушал полный курс вальдорфской педагогики, то бишь Штайнер-педагогики, программу и идеологию взяла на себя моя любимая жена, по первому высшему образованию искусствовед, и понеслось! Детишек набирали за символическую плату, в основном из малообеспеченных семей, и балдели от их успехов. Не видевшие в своей унылой повседневности ничего светлого, раскрывались они, как бутончики дивных диких цветов, поражая своих учителей искренностью, открытостью и неиспорченным видением прекрасного. А уж какие выставки их работ устраивались! Родители умилялись рисункам своих, как они считали, «неумех», происходила переоценка ценностей, да и сами они менялись на глазах, так как зачастую напрашивались посидеть тихохонько на занятиях, остолбенело слушая своих отпрысков, на равных с педагогами ведущих серьезные споры об этике и эстетике, о жанрах в искусстве, цветопередаче, светотени и композиции…
А дальше начался этот содом и геморрой. Дикая приватизация, ваучеры и прочая хренотень, когда ловкие и гибкие, а иногда и просто хамло, шустро хапали по дешевке бесхозное народное добро. Надо было выживать, или, как принято сейчас, искать «крышу». Вот и свела меня вскоре судьба с одним из «новых», молодым грамотнейшим юристом, бывшим ярым комсомольцем, музыкантом, аранжировщиком, а заодно и владельцем крутой преуспевающей фирмы. Вышел он на меня сам, неожиданно для меня, и все началось с сердечных разговоров ни о чем, а так, о жизни, музыке, книгах и живописи. Интереснейший человек, скажу я вам, очаровал он меня, однако. И однажды он предложил: а не попробовать ли нам совместно какой-либо инновационный проект провернуть, благо деньги свободные есть, ну а головы-то у нас вроде бы на месте. Вот так нежданно и вышли мы на проект создания новейшей, пятого поколения, цифровой телефонной станции в центре Екатеринбурга. Благо пустующее и незавершенное здание АТС, брошенное ГТС по причине отсутствия финансирования, хирело, постепенно разрушаясь. Создали дочернюю структуру, я стал гендиректором, и закрутилось. Бесконечные командировки в Москву и Питер, сложнейшие переговоры с первыми лицами ГТС, МТС, министерства связи, потенциальными зарубежными поставщиками оборудования и администрацией города увенчались письмом замминистра связи с одобрением данного проекта и протоколом совещания у главы города, где наша организация значилась ответственной за создание нового связевого консорциума. Все бы хорошо, но неуемный характер моего напарника привел его к острому конфликту с главой уралмашевского ОПС.
Вот тут-то и случился полный абзац! Напарник срочно дернул за границу, оставив меня наедине с уралмашевскими орлами и генеральной доверенностью на управление его империей. Бесконечные стрелки и переговоры, благо не переходящие границ интеллигентности, и, в довершение, визит старого знакомца по спорту, крайне удивившегося моей физиономии: «Ну и дела, тебя, что ли, плющить-то приехали? Во докатились!» (Неоднократно затем сводила меня судьба с ребятами из нашей первой команды по каратэ, когда мы тырились от ментов по подвалам, потом, по прошествии времени, легализовались и получили свои первые желтые пояса из рук легендарного Александра Танюшкина, и разбрелись ребятки кто куда, кто в депутаты, кто в силовые структуры, а кто и в братки, сохранив корпоративный дух и клятву помогать друг другу в любой беде. И всегда прежняя дружба брала верх над ситуацией, какой бы хилой она ни была. Мужики они и есть мужики!) Разошлись мы миром, по-дружески, правда, лишился я абсолютно всего, что было оставлено мне на хозяйствование. Попытки объяснить братве, что, мол, режут они курицу, способную нести золотые яйца, ни к чему не привели — связь им, на том этапе, была не нужна. И остался я с наработанным материалом в кейсе, прекрасными связями (пардон за тавтологию) в связевых структурах и без копейки на реализацию проекта. С таким трудом созданная школа рухнула из-за отсутствия средств, детсадик приглянулся еще кое-кому, и, под плач детишек и родителей, пришлось резать по живому. (Однако, встречаясь через годы со своими подопечными, мы с гордостью осознавали, что семена те пали на здоровую почву, и, кем бы ни стали наши детки, на всю оставшуюся жизнь они сохранили любовь к искусству, порядочность и интеллигентность.) Хоть что-то в этом броуновском бульоне мы сделали светлое, и это тепло осталось в душе навсегда.
