А однажды старый знакомый, один из руководителей банка «Северная Казна», с которым мы по утрам бултыхались в зиковском бассейне, свел меня с, как он выразился, «надежными мужиками», которых данный проект мог бы заинтересовать. Мужиками оказались два брата, один из которых уже имел за пазухой огромную территорию с отменной инфраструктурой металлобазы, а другой — гипсовый заводик и недвижимость в уютной части города: глава мощной охранной структуры и гендиректор стремительно набиравшей обороты строительной компании, постепенно охватившей строительством самые лакомые кусочки в центральных районах города. Финансовая стабильность этих людей не вызывала сомнений, и я огласил им суть проекта. Идея была воспринята, было создано ООО, я был назначен директором с 1% в уставном капитале, и было отпущено три месяца на раскрутку первоначальной фазы проекта.
Вот это была работа! Я до сих пор вспоминаю, как восстанавливались старые связи, как, в темпе, проводились различные переговоры, согласования и утверждения. Живая работа, черт побери! В далекой Талице, по наводке моего бывшего зама, обнаружил и пригласил на работу главным инженером, преодолев сопротивление своего куратора, потрясающе грамотного связиста, имеющего большой опыт хозяйствования и руководства, динамично думающую симпатичную женщину. Вдвоем дело пошло намного живее, так как я-то в связи оказался сущим бараном, как выяснилось из общения с ней! Но постепенно опыт набирался, здание строилось, совместно с директором охранной структуры, классным мужиком, к которому до сих пор сохранил уважение, сгоняли в Загреб, где и заключили контракт на закупку суперсовременного оборудования фирмы «Эрикссон Никола Тесла».
Все бы хорошо, но с младшим из братьев никак не налаживался контакт, а что служило причиной тому — длительное время все не мог понять. Но когда произошла реорганизация и мы превратились в ОАО с гендиректором в его лице, замом по техническим вопросам в лице нашей милой дамы и мной в шкуре зама по общим вопросам, ясность-то и появилась! Первая стадия работы подходила к концу, здание стояло, монтаж оборудования шел лихими темпами, и появившееся на ровном месте холодное отчуждение, переросшее нежданно в неприкрытое хамство со стороны милой дамы, приняло необратимый характер, и до меня тут-то дошло! Первая разгонная ступень любой ракеты по достижении необходимой скорости ОБЯЗАТЕЛЬНО отстреливается как отработанный материал. Что и произошло. В день моего шестидесятилетия младшенький с улыбочкой предложил подать заявление по собственному желанию.
Против ветра… сами понимаете, и я ушел. Ушел с горечью в сердце, так как прикипел уже к этому всему навороченному, к тому, как пробивал абсолютно непробиваемую задачу размещения нашего оптоволоконного кабеля по тоннелям метрополитена (а тот не пускал туда даже ГТС), согласовывал несогласуемое, жил одной жизнью с новым прекрасным коллективом, а впереди были уже новые задумки и перспективы. Горечь прошла, работа в новой структуре, возглавляемой шустрыми тридцатилетними, доставляла удовольствие, занятия каратэ достигли уровня сдачи нормы на черный пояс, осенние вылазки в одиночку на Север Урала, в затерявшуюся в глуши родную избушку грели душу — и вдруг… Нелепейшая врачебная ошибка в одночасье превратила меня в инвалида второй группы. Нетрудоспособного. Мои жизненные кувырки перешли на другой уровень, но это уже иная песня…
А в 2006 году, благодаря моим старым друзьям, я вернулся в свое старое ОКБ, правда, на укороченный до четырех часов рабочий день, причем на рядовую работу, но зато заново окунулся в мир чертежей, конкретных изделий и знакомых аж полсотни лет товарищей. Однако через полгода колено меня добило, и пришлось выпасть из коллектива аж на четыре месяца. Зато сейчас щеголяю со стальным коленом и титановым тазобедренным суставом фирмы «Джонсон энд Джонсон», практически перестал прихрамывать и даже иногда захожу в спортзал к своим ребятам и колочу руками по макиваре. А куда деваться — оченно хочется не выпасть из обоймы и хотя бы в укороченном варианте чувствовать себя необходимым обществу. И желательно затянуть это мероприятие подольше. Жизнь, однако, покажет…
Такая гнусь… С утра, только начал собирать на берегу свою старую байдару, зарядил мелкий противный дождик, и всю первую половину дня пришлось грести против течения под зудящий аккомпанемент шлепающих беспрерывно по байдарочному брезенту капель. После обеда резко похолодало, а затем совсем уж неожиданно повалил снег. Крупные, медленно падающие на черную воду хлопья, постепенно умножаясь, создали плотную белесую завесу, через которую с трудом просматривались медленно плывущие мимо меня берега. Соболь забрался полностью в носовой отсек и не показывал носа, полиэтиленовая пленка, закрывающая всю грузовую площадку, безнадежно провисла под тяжестью навалившегося снега, под задницей хлюпала натаявшая вода, вычерпывать которую было совершенно бессмысленно.
