А на следующий день поехали мы замиряться с Джоном, но не тут-то было. Углядев меня, он, стеная и дрожа, пытаясь протиснуть свой толстенный зад с трясущимся обрубком хвоста под любимое кресло, так и не выполз из своего убежища.
Прошло время, филигранно наложенные швы рассосались в нарастающих усах, Джон, постепенно расслабившись, вновь подобострастно карабкался на мои коленки, а память о моем кретинизме навсегда зафиксировалась в самокритичной фразе: «Поделом же тебе, старый дурак!»
Все произошло неожиданно быстро… Еще несколько дней тому назад я делал шпагат, чесал правой ногой свое левое ухо, крестился пудовой гирей и отжимался на кулаках по сотне раз, а сейчас лежу полностью обездвиженный, с распухшими до безобразия суставами и не могу повернуться с боку на бок из-за нестерпимых болей во всем теле.
А началось все сразу же после возвращения с осенней охоты, когда, встретившись со своим старым другом и тренером Сережей Степановым, получил полноценный втык за то, что я манкирую и уклоняюсь от участия в чемпионате в своей возрастной группе: «Двадцать пять лет занятий, ну как тебе не стыдно, давно пора отличиться, тем более что на соревнования приезжает японец, давай, работай и побеждай!» И я начал усиленно работать. Через некоторое время всплыла давно забытая горнолыжная травма двадцатилетней давности — заболело левое колено. Решил смягчить на время нагрузку на левую ногу, но, увы, традиционные методы лечения не принесли облегчения, боль усиливалась, и пришлось обратиться к старому знакомцу, известному хирургу-травматологу, ныне осваивающему наимоднейшую СКЭНАР-терапию76, который и порекомендовал по его наводке обратиться за помощью к одному из лучших СКЭНАР-терапевтов, что я и проделал.
Милейший доктор, ознакомившись с ситуацией, заверил меня, что чудо-прибор под названием «СКЭНАР»77 пренепременно поможет мне избавиться от сей болячки. Десять сеансов промелькнули мгновенно и без существенного результата. «Ничего, — промолвил уважаемый Владимир Иванович, — вот сейчас применим новую методу на „обострение“, и все у нас получится». И я, старый дурак, купился на это предложение, хотя червячок сомнения уже потихонечку высовывал свое поганое рыльце. А причиной тому послужило одно высказывание доктора, что, мол, всякие там новички, лейтенантики в нашем деле, только еще осваивают азы, а мы, достигшие полковничьих вершин, полностью владеем сей электронной премудростью. Работая длительное время конструктором и испытателем ракетной техники, я отлично отдавал себе отчет в том, что, как учил наш генеральный конструктор, «лучшее — враг хорошего» и абсолюта в любом деле достичь невозможно, хотя стремиться к этому необходимо всю жизнь. Тем не менее «метода» была запущена в дело, и, сеансе на третьем, вдруг стала припухать здоровая правая нога. «Все нормально, — успокоил эскулап, — так и должно быть, пускай обостряется, а потом, одномоментно, все и вернем в состояние нормы». На следующем сеансе раздулась икроножная мышца, а на седьмом, в верхней ее части, организовалась огромная, синюшного цвета гематома. «Все идет по плану», — успокоил доктор и продолжал колдовать надо мной своим попискивающим электронным чудом. Но чуда не произошло, и на следующее утро, двадцать второго февраля 2002 года, я не смог самостоятельно подняться с постели. Талановитым хлопчиком оказался милейший доктор… как он умудрился проблему ОДНОГО опухшего воспаленного колена перенести на ВСЕ суставы моего организма? Думаю, что он и сам не понял до сих пор.
Корчась дома от боли, на всю жизнь запомнил последующие три праздничных дня, а на четвертый уже валялся на больничной койке в ревматологическом центре сороковой горбольницы. Традиционные врачи, для которых понятия типа биополе, биокомпьютер, биоинформационные технологии и т. п. не более чем пустой звук, занимались моим «оздоровлением» в течение месяца, искренне удивляясь тому, что такой запущенный больной, с многолетним, ярко выраженным ревматизмом, только сейчас обратился к ним за помощью. И все мои россказни о том, что еще пару недель назад я был АБСОЛЮТНО здоровым мужиком, с СОЭ, равным шести, расценивались ими как фантастические бредни. А СОЭ тем временем уже доросло до шестидесяти, силы и вес стремительно покидали меня, тренированные мышцы как ветром сдуло, и стал я походить на дистрофика из Освенцима. Похудевший на одиннадцать килограммов, едва передвигающийся при помощи трости, с диагнозом «псориатический артрит», я был направлен на медико-социальную экспертизу, вердикт которой гласил: «Инвалид второй группы, нетрудоспособен, бессрочно».
