Я уважаю своего младшего брата. И ни при чем здесь родственные гены, просто он настоящий мужик, которым я искренне горжусь. Горжусь его открытостью, профессионализмом, фанатичной преданностью альпинизму и исключительной честностью и порядочностью. Как-то исподволь из маленького вертлявого огольца, приносившего столько хлопот всему нашему семейству своими хохмами, драками и несанкционированными взрывами на кухне профессионально смешанных ингредиентов, преобразился он в целеустремленно идущего к четко поставленной цели, взрослого мужчину. Первоклассный инженер с прирожденными организаторскими способностями, горнолыжник, дайвер, парашютист и спасатель, истово преданный своему коньку — высотному скальному альпинизму, он частенько озадачивал меня, а порой и жестко сажал на задницу своим трезвым и рациональным взглядом на многие перипетии нашей непростой жизни.
Путь же в элиту союзного и мирового альпинизма был тернист и труден: пробитая оторвавшимся сверху булыганом башка, всего-то за сотни метров до вершины О-Чойю, пятка, разбитая пополам сквозь супергорный ботинок на вертикальной стене таджикской горы Ягноб, камнепады, лавины и жесткие ночевки в условиях космического холода не могли остановить его поступательного движения вверх и вверх, к самым нехоженым и неприступным вершинам мира.
Постоянные изнурительные тренировки, спортивные выступления в скальном классе, работа в удачно сложившейся, спаянной крепкой мужицкой дружбой суперкоманде уральских альпинистов приближали, медленно, но верно, к заветной цели — попытке покорения мечты всех крутых альпинистов мира, последней из не пройденных никем и никогда восьмитысячных вершин Лхоцзе Средней, что таилась в массиве Лхоцзе, промеж Лхоцзе Главной и Лхоцзе Шар, гордо ощеряясь черным клыком вертикальной башни на фоне темно-синего бездонного неба.
1997 год. Команда лучших альпинистов России, сколоченная легендарным Володей Башкировым, только что вернувшимся с Эвереста, на вершину которого они с Жекой Виноградским пинками загнали двух индонезийских спецназовцев (элита мирового альпинизма вынуждена сшибать «бабки», затаскивая на восьмитысячники богатеньких «чайников», зачастую рискуя собой, вкалывая в качестве высотных гидов, чтобы заработать себе на восхождения; кинула их Родина на ржавые гвозди, а ведь это стратегически важный вид спорта — вспомните, господа, Отечественную и битву за Кавказ!), рвется на вершину Лхоцзе Главной, чтобы затем пройти траверсом до Срединной Лхоцзе. Три группы, сменяя друг друга, стартуют из базового лагеря под Эверестом на высоте 5 200, пробиваются наверх в условиях дикой непогоды, устанавливая промежуточные лагеря, затаскивая кислород, снаряжение, жрачку и прочее барахло для окончательного броска.
Володя Башкиров. Ледник Лхумбу
Команда Николая Черного навешивает перила до вершины Лхоцзе Главной, обеспечив штурмующей группе последний рывок. Перед самой вершиной налетевшая внезапно из Тибета пурга накрывает восходителей ледяной круговертью, нещадно лупя снежной кувалдой, прижимая к скалам, слепя и сбивая с ног. На самой вершине, на высоте 8 500, видимость падает до двадцати метров, острый скальный гребень, отвесно падающий как в Непал, так и в Тибет, едва просматривается, что не мешает определить его неприступность. Все! Вниз, вниз, вниз, дальше на такой высоте в пургу долго не продержаться, и ребята покатили в четвертый лагерь.
Спустившиеся первыми Сережа и Валера Бабанов кипятят чаек и падают в спальники, покуда подтягиваются остальные. Вымотанные ударами безжалостного ветра, вползают поодиночке на карачках ребята, а наверху, где-то на 8 200, застряли Башкиров и Богомолов. Хрипит, прерываясь, рация и через потрескивания сообщает, что с Володей худо, идти далее сам не в силах, необходима срочная помощь и кислород. Вповалку, даже не сняв тяжелых ботинок, лежит команда, высота 7 900, относительно дееспособны только Тимофеев и Бабанов. Покряхтывая, натянув амуницию, прихватив рацию и баллон с кислородом, выползают они в гудящий ад.
Володя Башкиров
