Так как милейший доктор к тому времени исчез из поля зрения, начисто забыв про мой телефон и, возможно, про мое существование, обратился я со своей бедой к руководителю медицинского центра СКЭНАР-терапии им. Ю. В. Горфинкеля. Уважаемый мэтр, внимательно выслушав меня и кося глазами, как Аннушка, только что пролившая масло, прочел краткую лекцию о развитии системных заболеваний и ласково-ласково со мной распрощался. И тут-то до меня дошло, что я, со своей проблемой, явно не вписываюсь в картину идеальной, имеющей рекламно-сусальный имидж, беспрокольно функционирующей организации, не желающей обращать внимание на какие-то незначительные, но столь неприятные для благополучного бизнеса «шероховатости» в работе. И остался я наедине со своей болячкой.
Мгновенный переход к жизни калеки на какое-то время, чисто психологически, выбил меня из колеи, но ненадолго. Вспомнив любимых сатириков и их афоризм: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», я иезуитски взялся за себя. Кретинское состояние, когда из скрюченных и опухших рук выпадают чайная ложка и туалетная бумага, когда каждое движение отзывается во всем теле жгучей изматывающей болью, только мобилизует меня на дальнейшую борьбу. А болеть, оказывается, в нашем «демократическом» государстве — штука накладная. Льгот по самым необходимым и очень дорогим лекарствам нет, а все обязательные обследования платные. Медицина превратилась в очень доходный бизнес, мгновенно обретя целую кучу людей, когда-то давших клятву Гиппократа, циничных и бездушных предпринимателей, жирующих на бедах попавших в отчаянное положение больных. А тут еще и потерянный устойчивый телекоммуникационный бизнес окончательно разрушил мою былую относительную стабильность. И что бы я делал без своих родных и старых друзей, принявших мое горе как свое собственное и всеми силами и возможностями старавшихся вытянуть меня из этой беды. Нескончаемые консультации и обследования требовали сил и денег, денег, денег…
Из посещений целителей, врачей тибетской медицины, дерматологов, асов мануальной терапии, сосудистых хирургов, иммунологов и специалистов по биоэнергетике постепенно вырисовывалась картина полного разрушения биополя с развитием аутоиммунного процесса и отсутствием даже признаков псориаза, с нетипичной для различных форм ревматизма картиной, причем конкретный диагноз так до сих пор и не поставлен. Грязевые, соляные и скипидарные ванны, патентованные лекарства и разрекламированные мази, сабельник, медвежье сало и желчь, бобровая струя и многое-многое другое ощутимого эффекта не дали. Обычное мое двадцатидвухдневное голодание никоим образом не помогло.
Выловленный мною через несколько месяцев милейший доктор оказался бессилен вместе со своим чудесным СКЭНАРом, и понял я, что затеянный им эксперимент безнадежно крякнул, отбросив меня навсегда за черту нормального человечьего существования, тем более что про примененную им «методу» ни один из практикующих СКЭНАР-терапию эскулапов и слыхом-то не слыхал. Сучность ситуации заключается в том, что повел-то он себя гнусно — напортачив, подленько ушел в сторону, бросив меня на произвол судьбы. За это время с меня сняли два «проклятия на смерть» и кучу разнообразных «порч», разумеется, не бескорыстно. Относительную подвижность опухших суставов удалось сохранить только благодаря жесточайшей системе физических упражнений, выполняемых через дикую боль и «такую мать», компрессам и обертываниям.
Народный целитель, к которому стекается народец со всей многострадальной Руси, только на третьем сеансе признался мне, что он впервые за двадцать пять лет практики при виде меня ощутил ледяной комок, прокатившийся по его спине от затылка до копчика. Притом он добавил, что делится сей информацией со мной исключительно потому, что видит, с какой жаждой выбраться из данной, прямо-таки скажем хреновой ситуации я приползаю к нему. И, покачав головой, добавил: «Ведь на первом-то сеансе передо мной стоял человек с энергетикой покойника, и держались-то вы за жизнь все это время исключительно за счет силы воли и дикого желания жить. Ну да сейчас-то все пойдет на восстановление биополя, и годика так через два, думаю, вы оклемаетесь как-то, но шибко не обольщайтесь, уж больно крепко над вами надругались».
