Вопреки всему полностью

Удивило меня, что через пару недель после этого разговора, когда я, будучи протеже моего старого друга, очутился в великолепной клинике специалиста по биокомпьютерным технологиям, ее резюме по поводу обследования моего бренного тела было: «Впервые в моей деятельности пришлось столкнуться с полным отсутствием энергетики в организме пациента, поначалу думалось, что приборы были обесточены, но нет, ремонтники не нашли сбоев в работе оборудования, так что придется с вами крепко поработать». И работалось со мной аж четыре месяца, совершенно бесплатно, причем вышли мы, наконец, на нижний уровень энергетической нормы, но, увы, выше так и не смогли подняться. Непрерывная и изматывающая боль во всех крупных суставах, особливо в покуроченном колене, каковую начинаешь воспринимать со временем как нелепую противную бородавку, прилепившуюся в причинном месте, сопровождает меня повсюду и ощущается организмом поневоле как некое бытовое неудобство. Так и остался я с обезображенным опухолью и изнуряющим болью при каждом движении коленом, минимальным энергетическим потенциалом, пустым до безобразия карманом и дикой жаждой все-таки вернуться к относительно нормальной жизни.

Год прошел, впервые без обычной осенней охотничьей вылазки, и это было невыносимо. Перетерпеть можно физическую боль, но смириться с тем, что ты НИКОГДА больше не сможешь жить так, как на генном уровне подсказывает твое существо, невозможно. И ради возврата к былой жизни, ради того, чтобы не видеть, как любимая жена, взяв на себя все тяготы нынешнего существования, рвется изо всех жил, пересчитывая копейку, не имея возможности купить самое необходимое в дом и лекарства для меня, стоит, стоит, скрипя зубами, выползать из этого дерьма!

Друзья и близкие, обеспечив мне лечение криогенной, биорезонансной, иглорефлексо- и прочей терапией, уже сделали полдела. Полдела осталось за мной. И я его обязательно сделаю! ВОПРЕКИ ВСЕМУ! Так уж я устроен!

P.S. Адаптационные возможности организма поистине безграничны — вот и я за последние пару лет приноровился к новым условиям существования калеки. Отточил до совершенства искусство мимикрии, жизнерадостно кандыбая на тросточке, мило улыбаясь окружающей среде, и только супруга знает, какое ракообразное сползает по утрам с постели, дабы посредством часовой варварской гимнастики принять стойку прямоходящего существа, способного временами даже порулить двадцатилетней «жигой», поковыряться в саду. Посредством настойки сабельника, приемом и натираниями медвежьим жиром потихонечку раскачал суставы почти до рабочего состояния, жестоко уродуя себя уже каратэручонкишными упражнениями, наполняя одряхлевшие мышцы силой, пущай только на четверть от былого, но все-таки! Вот только больное колено напрочь выпало из борьбы, продолжая свои вихляния из стороны в сторону, так что пришлось заковать его в жесткий ортез, да и паскудная боль осталась при мне, думаю, что надолго. А тут еще на месте былой гематомы, которое болело все эти годы, организовался тромб, чтоб ему! Однако на вопрос: «Как ты сейчас ходишь?» — бодро ответствую: «Уже не под себя!»

На вершине Эвереста без кислорода