Вопреки всему полностью

Начальник смежного отдела, балагур, охотник и рыбак, классный мужичара, в своих кругах именуемый Адмиралом, вернувшись из очередной командировки на Север, за рюмкой чая (а я уже к тому времени трудился инженером-испытателем) поведал всей нашей честной компании такое, что мы долго катались в конвульсиях по полу, кашляя от хохота и комментируя сей рассказ на «производственном языке». Значит, так, суперподводная лодка проходила очередные надводные испытания, и в командирскую рубку набилась куча гражданского и военного люда. На крутящемся табурете по центру восседал куратор проекта, низенький, как все старые подводники, абсолютно лысый и жутко активный контрадмирал, раздавая во все стороны команды и распоряжения. Подвернувшийся под горячую руку капитан первого ранга, был немедленно отослан на БЧ-2, дабы узнать, работает там или нет некая новая система. Ответ был скор и точен: «Товарищ адмирал! Установка функционирует нормально!» Резко развернувшись вокруг своей оси, адмирал во вдруг возникшей гробовой тишине тихим, а оттого яростным шепотом прошипел: «У меня член до сих пор функционирует, но уже десять лет как не работает. Дуй и узнай, работает аппаратура или нет!» Бедный «капраз» немедленно испарился, а вся братия дружно повалилась на пол, рефлекторно ухватившись за брюхо.

Адмирал

С тех пор в отчетах по проведенным испытаниям произошли совсем уж незаметные для большого начальства изменения. В перечне работоспособности систем и узлов среди «работает, работает, работает…» закралось слово «функционирует». Документ милостиво визировался руководящей рукой и спускался вниз в отделы, а там, по прочтении, узнав, что установка икс «функционирует», разработчики судорожно хватались одной рукой за голову, а другой за карандаши, срочно перепроверяя и дорабатывая документацию и само изделие, приводя все в идеальный порядок.

И, по-моему, так до сих пор.

Нонешний молодняк даже не подозревает, какое же счастье испытывал человек, направляемый в добрые советские времена в командировку в столицу нашей Родины, да еще и на казенные тугрики. Выполнив все причитающиеся работы, подписав все положенные бумаженции, набегавшись по московским магазинам (и это при полностью пустых прилавках дома), «отоварившись» до самого не могу, нагруженный сетками, сумками и драным командировочным портфелем, тащится вечером трудяга в толпе угрюмых, усталых людей к эскалатору метро, дабы отбыть затем до дому с нахапанной добычей. Толчея перед турникетом, злобные поругивания, визгливые ответы и тощий очкарик в фетровой шляпе, судорожно прижимающий правой рукой к груди пресловутый портфель, а в левой — целое богатство в объемистой авоське, набитой пакетиками с копченой колбаской, сыром, шпротами и непременным полиэтиленовым мешочком с яйцами.

Подгоняемый перевшей за ним дородной, размалеванной боевой раскраской дамой с хамскими манерами коренной москвички, он, судорожно сунув в щелку пятак, довольно шустро шмыгнул между стойками турникета, бережно держа позади несколько на отлете драгоценную авоську. Дурак фотоэлемент, зафиксировав его прохождение, мгновенно среагировал на как бы протискивающегося за ним зайца! БАЦ!!! С лязгом сомкнувшиеся с обеих сторон гармошки турникета не промахнулись, и бедная авоська, как-то жалобно всхлипнув, выдала веер разлетающихся во все стороны брызг от разбившихся вдрабадан яиц.

Тетка, в ужасе разглядывая с секунду свое испоганенное драповое пальто, меняя на лице все цвета побежалости35, взвыла дурным голосом: «Кретин! Идиот! Подонок! Порядочный-то мужик завсегда свои яйца перед собой носит!»

Секунда общего безмолвия — и дикий хохот десятков вмиг развеселившихся людей, в котором просто потонул истеричный вопль пострадавшей ни за что ни про что особы. Как же мало надо нашей толпе для всеобщей радости!