Вопреки всему полностью

Хохот многочисленных зрителей, в экстазе бивших ногами по скамейкам, захлебывающийся визг женской половины общества и хлесткие комментарии мужской части ничуть не остудили геройского настроя спортсмена. Наконец, с помощью двух ассистентов, он ухватился за снаряд и начал медленное подтягивание. Зажав животы руками, потрясываясь от подступивших к горлу спазматических рыданий, весь стадион начал отсчет. Постепенно гул трибун стал стихать, когда счет дошел до сорока восьми. И уже в кромешной тишине Веня начал подтягиваться в пятидесятый раз. Извиваясь, как червяк, помогая себе болтающимися в разные стороны ногами, он неумолимо тянул свой подбородок к заветной перекладине. ПЯТЬДЕСЯТ! А затем, ровно и грациозно, он подтянулся еще десять раз и, обернувшись к толпе, застенчиво так спросил: «Хватит али еще?» Ответом ему была звенящая тишина…

Капитан не стал дожидаться окончания спектакля и, глядя на его удаляющуюся согбенную спину, стало мне неимоверно жалко этого в принципе-то неплохого парня, получившего жесточайший щелчок по носу за свое затянувшееся зазнайство. А Венечка… что Венечка — сожрав причитающиеся ему конфеты, он скромно продолжал свою нелегкую солдатскую службу, аккуратно отслюнявливая химическим карандашом в карманном календарике оставшиеся до дембеля34 дни.

После армии, уже обремененный семьей и учебой, рухнул я в белы ноженьки своего шефа с просьбой перевести на односменную работу. Так и очутился в небольшом, но теплом коллективе испытательной лаборатории в качестве слесаря-испытателя гидропневмооборудования, а испытывали мы узлы, блоки и целые сборки опытной ракетной техники. Инженеры и рабочие жили одной напряженной и опасной работой, ведь в ней все зависело от точности, порядочности и слаженности всех испытателей, так как ценой малейшей ошибки была человеческая жизнь, с чем, к великому сожалению, и пришлось однажды столкнуться. Работы куча, и все испытательные боксы были завалены ею под завязку. Зато всегда под рукой были светлые головы молодых инженеров, всего-то на пяток лет постарше меня, но закончивших престижные ЛВМИ, КАИ, КуАИ, МАИ и так далее. А уж учили тогда крепче, так что все непонятки в домашних и курсовых работах разжевывались быстро и со смаком. Непрерывные командировки на полигоны приносили не только заветные командировочные, но и всяческие хохмы, возникающие в процессе.

Один из начальников отделов, умница, юморист и классный работяга, был срочно сослан на полигон сроком на одну неделю. Это только в сказках, парадных реляциях да докладах на партийных конференциях все тихо да гладко, а на деле… Словом, опять что-то не срослось между службами и смежниками, запланированные пуски были сорваны, и командировку ему продлили еще на недельку. Скрепя сердце и перейдя на подножный корм, благо что в гостинице все жили скопом, он и «отскрипел» этот срок. А уж когда еще раз продлили, он не выдержал и отослал на фирму слезную телеграмму с просьбой подкинуть деньжат. Глухо! Прошла еще неделя — и вновь продление, а денег шиш. И тогда вконец обремкавшийся бедолага дунул на гражданскую почту и двинул прямиком на руководство объединения отчаянную телеграмму: «Обеспечьте вашу мать деньгами! Левман». Ничего не подозревающая телеграфистка скрупулезно отстучала призыв сыночка о помощи бедной мамочке, а на заводе началось. Кто знает путь прохождения любой документации, приходящей на режимный завод… Словом, все службы уже хватались за животики, когда сей перл лег на стол директору. Его вердикт был скор и суров: «Деньги незамедлительно выслать! А этого подлеца сразу по прибытии ко мне!» Бедный, бедный Левман, выйдя по приезде из приемной, срочно добавил к командировке заслуженную недельку больничного «по сердцу», а весь завод ухохатывался еще долгое время.