Через час был уже у заветного места и в нарождающихся сумерках занимаю позицию с учетом слабого ветерка, дующего в лицо. Замираю. Слабо светает, глаза, правда, слипаются, но уши улавливают тихий прерывающийся топоточек. Вскидываю ружье и жду, жду… Метрах в полста на мгновение возникает расплывчатый силуэт — выстрел, и вот она, красавица-кабарожка, вернее, кабарог, с маленькими клычочками. Взваливаю его на плечи и буквально лечу к становищу. Толпа, продирая заспанные глаза, дружно взвыла: «Зебра!!!» Быстренько свежуем, кишки и требуху тырим, закапывая в землю подальше, струю, как инициатор, зажимаю себе, разделываем и оставляем изгаляться над мясом красавицу Галку. А вечером каждому достается по огромной отбивной, и, сыто урча, толпа меня дружно реабилитирует.
Кабарга
Через день опять приезжает Васька, уж больно понравилось ему на халяву трескать дармовой спирт. Осоловевший и умиротворенный, он карабкается на свою кобылу, умащивается и уже собирается уплыть восвояси, как тут подруливаю я и начинаю рассказ о моем приключении. Остекленевшие глаза и отпавшая челюсть совершенно протрезвевшей Васькиной рожи заставляют меня молча присесть на пенек. Тихим голосом он начинает уточнять маршрут моего движения, иногда потряхивая головой и повторяя знакомые всем русским словосочетания. Опустив голову, он дожидается окончания моего рассказа, обронив в конце: «Шибко худой место, моя туда не ходит, да и никто не ходит. А если ходит, то не приходит, а если приходит, то помирай, однако, скоро». Мурашки, прокатившиеся по моему телу, не остановили моего любопытства, и вскоре я выдавил из него всю необходимую информацию. Испокон веков, оказывается, то место имело дурную славу, и местный люд обходил его стороной, передавая из поколения в поколение всяческие ужастики. Мое предложение вместе сползать в этот район подействовало на него как прикосновение прокаженного. Он резво влез на лошадь и, прежде чем исчезнуть за поворотом тропинки, несколько раз оглянулся на меня с неприкрытым ужасом. После этого я долго ощупывал свое тело, внимательно прислушиваясь к каждому его шевелению, судорожно гася мысль о его бренности.
Джигит
Минули годы, долго никому не говорил о происшедшем, я пока жив, но одно только воспоминание о том саянском инциденте выражается в бурном топорщении всего моего волосяного покрова. Старый друг, физик-теоретик, выслушав однажды мой рассказ, заставил скрупулезно воспроизвести на бумаге маршрут и рельеф местности. Поизучав все это, он изрек, что, по всей вероятности, я попал в зону какого-то жесткого излучения, причем излучатель находился на одном из склонов гольца, и мое счастье, что я преодолел эту зону по касательной, находясь в ней минимальное время, а посему сумел выйти из нее довольно быстро. Как знать, возможно, это и так, а возможно… Одно могу сказать, что тот УЖАС, который пришлось испытать в саянской тайге, время от времени все-таки посещает меня.
А шишки тогда мы набили много, прилично подзаработали, и наши родные долго щелкали каленые сибирские орешки, усыпая окружающую среду ровным слоем качественной кедровой шелухи.
No сomment. Забавная книжка попала мне в руки — «Энциклопедия загадочных мест земли» (Чернобров В. А., 2000 г., изд. «Вече»), и на странице 435 читаю: «Священная долина Кырэн — геоактивная зона, находящаяся на юго-западе Бурятии, в 170 км от Иркутска. Буряты почитают эту местность, считая ее религиозной святыней, существует множество свидетельств, подтверждающих, что здесь могут происходить самые невероятные „чудеса“ и малопонятные явления. А совсем недавно появилась информация о сверхспособностях йети, описаны случаи телепатического воздействия оных на людей, сопровождающиеся вспышками беспричинного ужаса…»
«Тимоха!» — радостно взвыл Стас под вопли Мишки и Пелыма, которые, оттеснив Соболя, пытались, отталкивая друг дружку, вылизать мое лицо. Пока я зачаливался и перетаскивал шмотье, Стас коротко сформулировал боевую задачу. «Значится, так: поутру уплываем на „Казанке“ вниз самосплавом, таща за собой „Бурмантовку“56, до протоки с озером Кулымах, а там, натянув кеды, шлепая по пояс в сентябрьской водичке, волокем деревяшку до самого озера». Там у Стаса поставлены три дня назад
