Стас вытягивал крупноячеистые сети, а я выколупывал, чертыхаясь, и отплевывался от брызг, летящих прямиком в морду от бьющихся в руках огромных, килограмма по три-четыре, запутавшихся в ячеях золотых карасей, глупо таращившихся на издевателей и по-смешному зевающих ртами. Работенка не из легких, приходится в темпе забрасывать рыбу в лодку, мгновенно поворачиваясь к сетке, где густо сидели такие «кабаны»! Невод казался бесконечным, и лодка наполнялась чтой-то медленно. Солнышко ненавязчиво скользило по небосводу, чертовски хотелось пить и даже жрать. Рыбехи отчаянно бились в руках, и тын, ограждавший маленький заливчик, был набит этими архаровцами, которым в заточении было тесновато, и сидели они там в несколько ярусов, выпятив на поверхность огромнейшие спины.
Ну, кажись, все! Я кашеварю, псы, сидючи рядком перед своими мисками, пуская слюни, ждут раздачи, а Стас, предварительно запустив движок генератора, колдует над радиостанцией. «Пламя один, пламя один, я стадо шесть, я стадо шесть, как слышите, прием?» — и так раз пять, пока через треск эфира не раздалось: «Я пламя один, я пламя один, прием». Стас, захлебываясь, скороговоркой протараторил сказку: «В районе Керчеля, за непроходимым болотом, в сто третьем квадрате, наблюдаю задымление, повторяю… необходима авиадоразведка… повторяю…» А затем, с чувством выполненного долга, прихлебывая горячую шурпу из глухарятины, предварительно приняв кружечку «Тимофеевки», доверительно сообщил мне следующее. Оказывается, у него уже пару лет назад склеилась, к обоюдной выгоде, дружба с вертолетчиками лесопожарной охраны, патрулирующими поквадратно огромную таежную зону в поисках возгорания, дабы в корне пресекать лесные пожары, уничтожившие уже огромные таежные массивы, десантируя туда спецбригады огнеборцев. «Все, уханькались мы с тобой, давай баиньки, а то эти орлы уже часам к девяти пришлепают», — выдал указивку Стас, и мы мгновенно повалились на нары, сразу уснув сном младенцев.
Утречком, крепко позавтракав, прочистили предварительно вырубленную Стасом огромную поляну, с краю которой, этакой соплей, на высоком шесте болтался настоящий полосатый аэродромный конус. И правда, без двадцати девять услыхали тарахтенье вертолета, а затем, с шлепаньем огромных винтов, точнехонько посредине поляны мягко присел пожарный МИ-8. И хотя винты еще медленно вращались, из мастодонта вынырнули две фигуры и, издали помахав ручонками, рванули к заводи, держа под мышками свернутые рулоном мешки и огромный сак в придачу. Задние створки пошли в стороны, и бортмеханик выкатил металлическую бочку, а затем, сноровисто вышвырнув наружу мешок сахара, мешок муки и пять ящиков с консервами, бросился догонять пилотов.
Это надо было видеть! Волоча тяжеленные мешки к вертолету, яростно матерясь и подгоняя друг дружку, вертолетчики довольно быстро загрузились и резво взлетели, взяв курс на юг. Стас хихикнул и пояснил: «Ух, как спешат! Это, Тимоха, бартер называется. Сейчас они на рынке в Тюмени все это толкнут поштучно и закатятся куда-нибудь бухать, обмывая нажитые непосильным трудом бабки. А мы с тобой перетащим бензин под навес, жратву на лабаз и будем, вылавливая постепенно оставшихся особей, переходить на рыбную диету, что крайне полезно для организма»!
P.S. Вечерком, сытно икая, я с интересом разглядывал громадные коричневатые обглоданные ребра уничтоженного с энтузиазмом карася, напоминающие остов строящегося на верфи старинного галеона.
Валяясь в очередной раз на больничной койке в травме, просто разговорился с соседом по палате и в обалдении обнаружил, что родился он в Александровске, работал в Чебоксарах и прекрасно знает, что происходило в этих краях в конце тридцатых. А первые поселенцы появились здесь в период великого раскулачивания, их привозили целыми семьями, вытряхивали в чистое поле и… забывали! Поначалу мерли безмерно, затем обустроились, завели разрешенную ЗАКОНОМ скотину, распахали пашню и зажили припеваючи на зависть местным голодранцам, в пьяном опупении таращившим зенки на диковинных животных по имени верблюд, которые великолепно прижились в этом суровом крае, безропотно перевозя грузы и с удовольствием поплевывая в хмельные рожи аборигенов.
