Вопреки всему полностью

Когда рухнул окончательно дефицит времени и толпа приготовилась к худшему, невесть откуда выпавший Кэп, размахивая какой-то бумаженцией, радостно объявил, что все мы завербованы до конца отпуска на сбор кедрового ореха, а посему — вытереть сопли и готовиться к геройству на ниве борьбы за урожай! Муравейник разворошился мгновенно, кто-то рванул за оцинкованным железом, кто-то потащил на хранение ненужное сплавное барахло, кто-то за спирт уже точил набор пробойников, словом, «процесс пошел, товарищи». Ранним утром следующего дня варварское средство передвижения под названием «волокуша» под грохот и вонь отечественного дизеля взяло свой курс на отроги Китойских гольцов, и к исходу дня мы оказались на типичной таежной фактории, то бишь заготовительном пункте.

Хитро-шустрый хозяин, бурят Вася, враз уразумев, что у этой братии «чтой-то в рюкзаках булькает», уже готовит к погрузке неприхотливых бурятских лошадок, вызвавшись проводить нас до самого места и дать ценные указания кодле дилетантов, так как процесс сбора ореха довольно трудоемок и дюже оригинален. Неторопливые лохматые клячи медленно поднимались крутой, переплетенной замысловатой вязью столетних корней тропинкой, чтобы в конце пути упереться в поляну, окруженную кедрами, так непохожими на наши, уральские. Стройные, намного тоньше, чем мы привыкли их видеть, они были усыпаны крупными, четко видимыми на фоне закатного солнца шишками, и у каждого ствола на уровне двух метров прослеживалась плоская проплешина, истекающая желтоватой смолой. Ее происхождение вскоре выяснилось, когда радостный Вася ознакомил нас с основным трудовым инструментом, а именно с «балдой». Представьте себе двухметровую киянку весом в 35 кг, коей со всех силов лупят по стволу, прячась под ней после каждого удара, дабы не получить по какой-нибудь выступающей части туловища «мичуринской» шишкой, прилетевшей с высоты тридцати метров. Техпроцесс сбора, переработки и хранения был нам преподнесен во всех тонкостях и на понятном для всех языке, после чего наш наставник, хватив полкружки божественного напитка, взгромоздился на заглавную кобылу и убыл восвояси, волоча за собой связку безропотных лохматых созданий.

Обработка ореха

Шишка должна была пойти после первого же заморозка, и весь следующий день мы усиленно обустраивали лагерь, строили лабаз для хранения «продукта» и изготавливали «грохота»54, полный комплект ударного «струмента» и кучи всякой всячины и мелочевки. Ранним утром лагерь судорожно встрепенулся от дикого крика «Красавца» — ПОШЛА!!! И начался трудовой семестр — две бригады по три человека, один с «балдой» и двое с кучей мешков, завертелись в такой карусели, что, когда закатное солнце касалось близлежащих гольцов, обессиленные бедолаги почти на карачках доползали до вожделенного костра. Суровая Галка с винтовкой за плечами и половником в руке мыла их испачканные смолой трясущиеся руки, вставляла в оные по миске божественно пахнувшего варева и, ласково приговаривая, вынуждала каждого донести хотя бы одну ложечку до рта. А далее, согласно великому учению Павлова, все уже осуществлялось рефлекторно.

Процесс шел непрерывно, мы с «Красавцом» балдили, остальные выколупывали из-подо мха упавшую шишку, таскали мешки, и все вместе дружно уничтожали продукты со страшной силой. Когда приступили ко второй технологической операции, а именно к «плющению» шишки в доморощенных валках, выяснилось, что наш непомерный аппетит перекрыл все допустимые нормы потребления, и перед «экономом», кстати, самой заглавной фигурой в любом походе, встала проблема прокорма ненасытной оравы.

С колотухой

После военного совета было решено после обеда освободить от рабского труда вашего покорного слугу и отправить его в свободный полет, то бишь за мясом. Рассчитывая к вечеру вернуться на стоянку, я легко поскакал вниз по руслу весело журчащего ручейка, перепрыгнул на противоположный берег и стал медленно подниматься вверх по одному из притоков, благо что ветер дул мне прямо в нос. Пряный запах подпревающей листвы, неописуемая красота предосенней тайги и стоящая передо мной сверхзадача притащить к костру кучу мяса вновь погрузили меня в то состояние, кое может испытывать человек, с тринадцати лет ползающий по лесам с ружьецом, когда просыпаются все первобытные инстинкты, обостряются зрение и обоняние и ты превращаешься в рабочую машину из жил и мускулов, нацеленную на выполнение только одной задачи — добыть!