Брадди осознавал, что спит, и в этом осознании он оказался в принадлежащей пилотам комнате, той, где совсем недавно сидел на своем вращающемся кресле Фокс.
Они говорили. О том, что именно не так. Фокс хотел помочь ему справиться с этим, и Брадди знал, что это сон, ничего более. Во сне он наклонился к Фоксу, опрокинув со стола поднос с чашками, которые тут же загремели по полу, и закричал что есть силы в удивленное идеальное лицо.
– Я ненавижу тебя, – кричал он, – Я терпеть тебя не могу. Я жалею о том, что согласился находиться вместе с тобой на этой чертовой посудине, твоем корабле, я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу…
– Почему же ты тогда следишь за мной? – спросил Фокс, но это был не голос Фокса, а голос его самого, потому что он много раз задавал себе именно этот вопрос.
Если бы он спрашивал сам у себя, то Брадди сказал бы, что не знает ответа. Но спрашивал Фокс. Фокс, который ему снился, не настоящий Фокс, но он не смог бы солгать ему и во сне, и не настоящему. У него спрашивал Фокс, и он обязан был сказать ему правду, как говорил всегда, какой бы она не была.
– Почему… Я мог бы сказать тебе раньше. Может быть, месяц назад точно мог бы. Тогда я знал. Теперь – …я понятия не имею, что это за чувство теперь. Одержимость? Желание контроля? Я не знаю.
– Знаешь. – твердо возразил ему его собственный голос, которым говорил Фокс.
– Не знаю! Не знаю! Не знаю! – Брадди зажал уши руками, насколько только мог стиснуть эти наросты, до боли, до одному ему слышного хруста, до замелькавших перед глазами кругов, не желающих уходить.
– Ты знаешь. – настаивал голос, ничуть не впечатленный этой преградой, звучащий у него в голове неумолимо и терпеливо, словно он так и остался ребенком, которому все надо объяснять по несколько раз.
– Ты знаешь…
– Хорошо! Хорошо, знаю! – Брадди отпустил уши и расхохотался, глядя в застывшее, словно маска, лицо Фокса. Это следовало понять и признать уже давно, но он отчаянно не желал этого делать, ему казалось, нужно просто переждать, чтобы это чувство прошло, но ведь оно не проходило, а становилось только сильнее. – Я сошел с ума! Я так увлекся тем, насколько ты идеален, что сошел с ума! Отлично! Ты это хотел услышать?! Это?!
Прорывающая сквозь сны трель, звонкая, как колокольчик, порвала паутину его сна, выдернув наружу, в реальный мир, как раз, когда Фокс хотел что-то сказать ему в ответ. Брадди сел на постели, скатился с нее на пол и ударил по будильнику кулаком. Трель замолчала, но его это ничуть не устроило.
Сон не сумел бы вернуться, даже если бы он предпринял еще одну попытку заснуть, и раздраженный, нет, даже взбешенный этой мыслью, Брадди принялся колотить по часам кулаком, в намерении превратить их в кучу шестеренок. Часы сопротивлялись ему, как могли. Сделаны они были хорошо, а от того сопротивлялись вполне упорно. Брадди, устав ударять по ним, схватил их, и сделав замах, запустил в стену комнаты. Этого они уже не выдержали и развалились на куски, что принесло ему кратковременное облегчение. Брадди сидел на полу, глядя на лежащий на полу циферблат, отлетевший от остальных деталей дальше всего. Он уже начинал успокаиваться, словно холодная волна рассудительности заливала пожар гнева внутри.
Брадди закрыл глаза. Он понял свою ошибку. Ему казалось, что, изолировав Фокса, он сможет лишить себя возможности следить за ним. Но так ли сложно делать это теперь? Достаточно просто подойти к двери белой комнаты и заглянуть через окошечко внутрь, чтобы увидеть все, чем может заниматься Фокс. А чем он, в самом деле, может заниматься в пустой комнате, где нет ничего, кроме одеял?
Брадди не успел оглянуться или проконтролировать себя, как оказался перед металлической дверью, прижавшись к стеклу окошечка лицом, стремясь увидеть как можно больше. Фокс спал спиной к двери, а может, просто притворялся, что спал. Это не остановило Брадди. Даже неподвижный Фокс, даже Фокс со спины, почти полностью закрытый одеялом, интересовал его куда больше всего остального мира.
Сколько времени прошло, Брадди понятия не имел, но Фокс зашевелился, сделал глубокий вдох и повернулся к двери. Его желтые глаза сразу же наткнулись на окошко, к которому прижался Брадди, и несмотря на всю неправильность ситуации, в них так и не появилось ничего, кроме насмешки.
Брадди протянул руку, чтобы открыть дверь. Длинные пальцы обернулись вокруг ручки, но остановились, словно скованные оцепенением. Чего он добьётся, если сейчас зайдет к Фоксу? Что он сможет ему сказать?
– Брадди, нам нужно поговорить. – Фокс сел на полу, с явным намерением подойти к двери, и Брадди шарахнулся от нее, словно она внезапно стала жечь. Внутри него словно завопил сигнал тревоги, заставляя пятиться по коридору все дальше и дальше от заветной двери.
– Брадди! – Фокс заколотил в железную поверхность, но удары доносились глухо, словно со стороны.
