Дни скользили друг за другом, соревнуясь в том, кто как можно более незаметно сумеет занять место другого. Недели летели за неделями, месяцы за месяцами, а корабль летел по снежной пустыне, временами останавливаясь над каким-нибудь городом, но всегда ненадолго.
Температура за пределами прочнейшего корпуса стояла такая, что кровь мгновенно замерзала в жилах, и ни о каких вылазках наружу не могло быть и речи. Корабль восстанавливал себя сам, даже если и получал какие-то повреждения, и никакого ухода за ним не требовалось.
Фокс целыми днями просиживал в кабине управления, составляя многостраничные, непонятные планы, усеянные запутанными пометками и примечаниями. Стелла очень бы хотела взглянуть на то, чем он занимается, но даже если бы ей это и удалось, она все равно бы ничего не поняла. Фокс использовал для записей язык номеров и символов, не знакомых ей, и в то, что она смогла бы разобраться в них, пускай даже с подходящей книгой, верилось очень мало.
Заняться на корабле было нечем, если иметь в виду физический труд, и Брадди вместе со Стеллой почти целый день проводили с книгами, которые доставлял им Фокс из посещаемых городов. Книг хватало с избытком, потому что Фокс на них не скупился, а места на корабле хватало для того, чтобы устроить внушительную библиотеку.
Во время остановок в городах он иногда разрешал им выходить из корабля наружу, подышать свежим воздухом, но это никогда не длилось особенно долго – дольше двадцати минут и не бывало, а потому корабль становился единственным местом, в котором они могли находиться неограниченно долгое время.
Стеллу немало возмущали ограничения свободы, но Брадди с Фоксом не спорил, а без поддержки брата она не могла бороться с правилами Фокса.
В корабле, в отличие от той фабрики, где их содержали, места было гораздо больше, а удобства походили на те, что могли бы полагаться жителям одного из особняков первого уровня. Комнат в корабле насчитывалось много, по крайней мере больше, чем стоило бы считать, что не было удивительным. Внешние размеры корабля поражали своей величиной, и если в городе на него случайно натыкались жители – на каком бы уровне они не жили, он неизменно привлекал восхищенные и изумленные взгляды.
Все свои дни, не считая те, в которые была разрешена прогулка, Брадди проводил за чтением или помощью в приготовлении еды. Корабль мог со всем справиться и сам, но все же нуждался в присмотре, по крайней мере в таком ответственном деле. Стелла увлеклась теми немногочисленными компьютерными играми, что отыскались на корабле, и предоставила все дела ему, даже избавив от своего вечного пристального контроля.
За два прошедших года Брадди прочитал столько книг, сколько раньше не видел в своей жизни. Он набрался знаний в самых разных, не связанных между собой областях: Фокс тащил на корабль все печатные издания, что попадались ему под руку. Брадди не возражал, с одинаковым интересом читая и историю образования ледяной пустыни и учебники по устройству механизмов, таких, как их корабль, изобилующих научными терминами, содержащими больше формул, чем слов.
Стелла не особенно стремилась отрываться от компьютера, занимаясь только редкими перекусами, и Брадди часто приходилось ужинать вместе с Фоксом без нее. Это происходило уже после наступления темноты, которая захватывала мрачную снежную пустыню за несколько минут, словно кто-то резко набрасывал на свинцовое небо тяжелое покрывало.
Фокс интересовался, как прошел его день, как много ему удалось узнать из книг, и не нашел ли он чего особенно интересного. Брадди рассказывал ему о том, что прочитал, и если действительно считал, что что-то способно особенно заинтересовать Фокса, то показывал ему специально заложенный в книге отрывок.
Фокс читал из-за его плеча, обычно медленно кивал, тихо проговаривая прочитываемые строки. Брадди стал задумываться о том, полезны ли ему эти строки, только при приближении своего шестнадцатилетия. Фокс видел, что он менялся, но не мог знать, насколько серьезные происходили перемены.
Брадди прочитал все книги о различии людей, какие только нашел на корабле. Там были непонятные ему – о прежних временах, когда люди не считались равными только из-за денег, и те, что принадлежали уже его современникам, подробно рассматривающим проблему внешнего неравенства. Из этих книг Брадди узнал, что уроды и обыкновенные люди, так же как и идеальные, неотличимы друг от друга ничем, кроме как парой лишних ответвлений во внутреннем коде; эти ответвления и генерировали или излишнюю красоту, или неправильность конечностей и тела. Те авторы произведений, что попались Брадди, считали, что все должны быть равны, но они были обычными людьми и жили на самом нижнем уровне – им никогда не приходилось видеть кого-то, кто отличался от них не только цветом глаза и волос, строением лица. Все их рассуждения не стоили ничего, поскольку они даже не видели в реальности то, о чем так упорно вели речь.
