– Тут, понимаешь, опять пункт первый. Каждый живёт свою жизнь. Кто-то предпочитает всю жизнь любить одного… одну. Даже если она умерла. Или ушла с другим. Кто-то предпочитает найти новую любовь. Или даже не очень-то ищет, а просто встречает. И решает – «да» или «нет». Взрослый человек выбирает постоянно, иногда неосознанно, иногда осознанно, но выбирает. Вопрос выбора. Всегда.
– Но… А если человека заставить?
– Молодец. Правильно мыслишь. Заставить можно, но тогда не следует ждать от этого человека любви или уважения. Будет только подчинение, та или иная степень насилия над человеком. От «кушай кашу, а не то в угол поставлю!»… до ГУЛАГа, между прочим. Зависит от масштаба подчиняющего. И подчиняющегося.
– Ну это вы загнули, дядя Вася. Вы прям сегодня…
– Нет, не «загнул», – не дал Сашке договорить Василий Михалыч. – Люди бывают разные. И по-разному выбирают. И подчиняться могут, но каждый до своего предела. Вот ты отцу бы, может, и подчинился, а полюбить кого-то из-под палки не можешь.
Дядя Вася был, как всегда, прав.
– А есть ещё такие, что принуждают сами себя. Невольники самопринуждения, – вздохнул Василий Михалыч.
– Это хорошо или плохо?
– И хорошо, и плохо. Зависит от степени.
– Так не бывает.
– Только так и бывает. В жизни и хорошее, и плохое так бывают перемешаны, что сразу не разобраться, «ху есть ху». Ты вспомни сказки, Саня.
– Ну да. Дровосеки – они всё-таки положительные герои, как хотите, Василий Михалыч.
– Это твоё мнение. Но может быть другое мнение, даже по такому вроде бы пустяку. Люди разные. Заруби это себе на носу. Ты не задавал себе, например, такого вопроса: почему на свете так много людей, а в генеральные конструкторы выбивается так мало? Кроме таланта, сколько сил и времени любой профессионал тратит на самоподчинение своей цели? На самопринуждение ради того, чтоб заниматься любимым делом, а ничем другим? А спортсмены? А балет?
Сашка посмотрел на Михалыча.
Михалыч снова прав. Дело… да. Но бывает, что дело так захватывает человека, что ему ничего другого просто не нужно!
Сашка не стал спорить с Михалычем. В эту минуту он пытался не упустить важную мысль, промелькнувшую в процессе разговора: «Значит, так. Отец пытается вышибить из меня любовь к своей новой жене. Но и я пытаюсь вышибить из отца любовь. К маме, к себе… Вот это номер… Оба мы хотим не просто какую-то любовь, а такую, как хочется именно отцу и именно ему, Сашке. Категоричную любовь по своему образцу. А так бывает? Это можно сделать вообще? Может, бывает, но о-о-очень редко. Очень. Отец поступает так… как отец. Любит так, как может любить отец. А не так, как хочется мне. Приехали… Отец и маму так любил. Как мог. И эту, свою, любит именно так – никак иначе… Как может…»
Сашка совершил открытие. Вот тут, рядом с Михалычем, Сашка совершил настоящее открытие. В области любви.
Но, оказывается, это было ещё не всё.
Тогда вопрос: «А как он, Сашка, любит отца? И любит ли его вообще? Маму он любит по-прежнему, а отца?»
От подобных открытий Сашке захотелось закричать. Потому что душа испытывала почти физическую боль. Требовалось признать, что где-то… по большому счёту… Душа уж очень сильно протестовала.
«Отец всегда был не таким, как мама. Но он мой отец. Он мой отец… Люблю ли я его такого, как есть? Ведь я сам хочу, чтоб меня любили таким, как я есть…» – спросил себя Сашка.
Ответа не было.
Боль в душе требовалось чем-то заглушить.
Сашка сжал кулаки. Он подскочил к стене студии и со всей дури врезал по стене кулаком. И запрыгал на одной ноге от боли в правой руке:
– Ой-ой-ой!
Душевная боль сменилась физической. Это понятнее.
– Вот, – спокойно продолжал Василий Михалыч. – О чём я и говорю. Два раза в неделю – качалка. А то ходишь тут, костями гремишь.
– А уроки когда? – всё ещё кривясь от боли, спросил Сашка, чтобы что-нибудь спросить.
– В школе. Короткими перебежками, в перерывах между боями. Тут, понимаешь, вопрос выбора.
Домой Сашка шёл весело. Как ни странно, ему полегчало. Так – значит, так.
Ни о чём Сашка не думал, а только напевал про себя: «Вопрос выбора, тра-ля, ля-ля, ля-ля, вопрос выбора, ля-ля-ля…»
Сашка набирался информации по экзоскелетам. Он смотрел на конструкции, которые уже есть, и думал, как можно их усовершенствовать.
Смотрел также чертежи суставов самодвигающихся роботов, которые мог найти сам и которые принёс ему Михалыч.
Вес фабричного экзоскелета – двадцать восемь килограммов. Интересно, это с аккумулятором или без? Подгонка под человека, под его рост и толщину ног весьма относительная. Её практически нет. А ведь если человек парализован, у него же мышцы атрофируются. Ноги тонкие, как ниточки. И руки. Он, Сашка, это видел.
Итак, основные задачи экзоскелета, именно того, отечественного промышленного, который стоит четыре миллиона (самого дешёвого), понятны.
Вставать из положения сидя с опоры разной высоты.
Садиться из положения стоя.
Удерживать равновесие.
Ходить на месте с различной скоростью.
Ходить прямо с различной длиной, высотой шага и скоростью.
Останавливаться.
Поворачиваться на месте и во время ходьбы.