Сашка задумался: «И правда… они взрослые. Сами решили. Могли и развестись, как многие. Кого не спросишь, у всех родители или развелись, или расходятся. И мои… Наверно, мама не могла так больше. И она заболела. Нет, хорошо, что они не развелись… Или плохо? Эй, дровосеки, вы плохие или хорошие? Дядя Вася, ты развёлся, а мои мать с отцом – нет. А как правильно? И правильно, и неправильно. Одновременно. Вопрос выбора, да, дядя Вася? Может, отец так относился и к робототехнике, и к дяде Васе, потому что чувствовал что-то, – вдруг подумал Сашка. – Симпатию мамы и Василия Михалыча. Этого ведь не скроешь. Может, отец даже что-то знал. Но хорошо, что он об этом не говорит. А я… Я буду нем, как могила».
Сашка усмехнулся про себя. Замечательные слова «про могилу» прилетели к нему из какого-то детективного фильма.
Эх, милые родители…
Сашка всё-таки задал вопрос про «неё». Наверно, потому что в этой картинке не хватало одного пазла. Или потому что ночью…
– А Наташка твоя? Она-то что?
Видно было, что отцу трудно о Наташке говорить. Но всё-таки он ответил:
– Понимаешь, Наташка – она совсем другая. Она не стесняется просить помощи. Она больше смотрит в себя, чем наружу… Нет… Не знаю, как объяснить. Для неё право и лево – равны. Она живёт эмоциями, предчувствиями… Она не хочет быть главной, ей этого не надо. Она бывает далеко, в своём мире, и ей там хорошо. И я… Я, понимаешь, вроде бы вижу эти миры вместе с ней. Я – человек порядка, а для неё порядок – постольку поскольку. Весь порядок теперь лежит на мне. Но сердце у неё такое открытое и любящее… Нет, не могу я объяснять такие вещи.
Сашка молчал. Он сидел с развёрнутой конфетой в руке и молчал.
Отец говорил:
– Я боялся сначала. Слишком хрупкой она мне казалась. Наташка моя… Мне казалось, что я могу сломать её одной рукой через колено. Кроме того, я старше её на четырнадцать лет. Почти на всю твою жизнь. Рядом с ней я казался себе динозавром. По своему опыту, по умению обращаться с людьми, по умению командовать, добиваться своего. По умению жить. Мать меня этому научила, она в нашей семье была главной. Но я больше не мог ходить в учениках. В результате… сам видишь.
– Люди разные, – наконец выговорил Сашка. – Вопрос выбора.
– Да ты философ, сын, – усмехнулся отец.
– Только некоторые этого не замечают, – осталось ответить Сашке. – Некоторым кажется, что если они старые, то они мудрые по определению. Что не всегда одинаково.
– Я не старый, – улыбнулся отец.
– А я и не про тебя говорю, – состроил наивную физиономию Сашка.
– Достойный ученик дяди Васи.
– Но генетика – от дяди Серёжи, – парировал Сашка.
Они даже посмеялись.
– А хочешь, пошли к ней в мастерскую, – вдруг предложил отец.
Сашка понимал, что это не совсем то, что ему хотелось бы. Это просто авантюра. Но Сашка согласился:
– Пошли.
Они выключили свет на кухне и двинулись по тёмному коридору. Отец впереди, Сашка за ним. Путь им освещал свет уличных фонарей.
«Хорошо, что ночью, – думал Сашка. – Днём бы я не пошёл».
Когда отец включил свет в мастерской, Сашка увидел то, о чём он говорил. Сашка увидел миры, которых нет. Сказочных людей и сказочных птиц. Фантастические деревья в переливах света, солнца, луны, звёзд.
Какие-то сказочные линии и цвета. Многие изображения были Сашке просто не понятны. Но игра цвета завораживала.
«Какие же надо иметь мозги, чтобы это всё нафантазировать? – подумал Сашка. – Хотя фантазировать – это ещё можно, но нарисовать всё это… Это, наверно, должно захватывать целиком, не меньше какой-то конструкторской задачи…»
Сашка с отцом постояли в мастерской совсем недолго. Погасили свет и вышли.
– По конфете? – спросил отец.
– Не, я наелся уже, – ответил Сашка.
В его словах не было ни надрыва, ни вызова. Он просто сказал, отец понял. От того, что слова сказаны просто так, тепло стало и одному, и другому.
– Тогда – спокойной ночи, – махнул рукой отец.
– Ага. Спокойной.
В один из дней Сашка в очередной раз провожал Мару после школы. На подходе к дому Мары они встретили женщину с инвалидной коляской. В коляске сидел худой мужчина лет тридцати. Может, и старше. Потому что лицо его казалось не то, что измученным, а как бы усталым. Глядя на людей с такими лицами, обычно говорят «смертельно устал».
– О, тётя Жанна, Артём, привет! – подбежала к ним Мара.
Пока Мара целовалась со своей тётей, Сашка смотрел на Артёма, а Артём смотрел на Сашку. Оба без особого радушия.
– С кем это ты гуляешь? – поинтересовалась тётя.
– О! Это Саша, одноклассник мой!
Тётя Жанна неодобрительно покачала головой:
– Рано тебе ещё с одноклассниками гулять.
– Не рано, – подняла голову Мара. – Между прочим, он – будущий конструктор!
«Конструктор» впечатления не произвёл. На Сашку продолжали смотреть очень недоверчиво.
– Он собирается делать экзоскелет!
Тут Мара посмотрела на Сашку и прикрыла рот ладошкой. Она же обещала никому не говорить!
Но…
Во взгляде Артёма появилось что-то вроде интереса:
– Это шуточки такие?