«Значит, так, – думал Сашка. – Зачем дядя Вася мне это всё рассказал? Это попытка отбелить женитьбу отца путём очернения мамы? Тогда это противно. Может, дядя Вася вообще врёт, и не было никакой любви? Он всё придумал, чтобы уберечь меня от семейного стресса? А что? Стрессов нет, кругом любовь и счастье. Мальчик может спокойно придумывать, что хочет. Может так быть?»
Сначала Сашка ответил себе: «Да, может».
Но потом сам с собой не согласился. Потому что дядя Вася – слишком неподходящий кандидат на двойной обман, да ещё в своих корыстных интересах.
Не стал бы врать Василий Михалыч! Не стал бы врать, тем более на такую тему.
«Ерунда это, про враньё. Дядя Вася не врёт. Значит, они с мамой любили друг друга. И даже встречались. Но мама не смогла… не захотела обманывать отца. Вот это похоже на правду. Но зачем?! Зачем он мне это рассказал, да ещё сейчас? Разве это может кого-то очернить или оправдать? Или дяде Васе настолько самому невмоготу, что надо хоть кому-то рассказать? Опять что-то не то… Вообще… в чём тогда отцу надо оправдываться? В том, что он свою художницу полюбил? Получается, что нет. А в чём?» – голова у Сашки гудела, как чайник.
Жизнь придумывала задачки, покруче конструкторских. Размышлять – это вам не вагоны разгружать. Это похуже будет…
Требовалось выйти на кухню и быстро восполнить снова наступившее «обесконфечивание» организма. Конфеты – это хорошо. Особенно ночью, на кухне, в темноте. Шоколадные.
Но… только чуть-чуть расслабишься, как обязательно появится кто-то, чтобы нарушить твой кайф. Щёлкнул выключатель, и на кухне появился отец. В трусах и майке.
– Привет. Ты чего это полуночничаешь тут?
– Привет. Давно не виделись. Тоже за конфетами? – спросил Сашка.
– Гм, – ответил отец, разворачивая фантик. – Как дела?
– Да так, – ответил Сашка. – Идут.
– Куда?
На этот вопрос Сашка не стал отвечать. У него вылетел вопрос, который он даже не думал задавать отцу. Не то, что продумывать на три ответа вперёд.
– Па, а вы с мамой хорошо жили? – спросил Сашка. – Ну, не ссорились?
Отец присел напротив Сашки за кухонный стол.
– Как тебе сказать, – пожевал конфету отец. – Правду или так? А то начну говорить, а ты начнёшь посуду бить. Неохота… ночью-то.
– Не начну.
– Ладно. Вначале была у нас любовь… романтика. И всё прочее. Ты родился в любви, в радости… Мы в походе студенческом познакомились. Она – в пединституте, я – в политехе. Стихи, песни у костра… Потом… Подожди.
– Понимаешь, мама твоя – сильный человек и плюс ещё – математик. У неё всё должно было быть правильно, чётко и систематизированно. Она никогда не просила помощи, понимаешь. Сама, сама. Она и от меня всегда требовала того же. За это я ей всегда был благодарен, она меня к порядку приучила. К внутреннему порядку, понимаешь? Ни шага влево, ни шага вправо. Дело, работа. И наши отношения… Как бы тебе это объяснить… Наши отношения стали меняться.
– У меня началось что-то вроде самозащиты. Я стал отдаляться от неё. От мамы. Я мужик, мне требовалось всё решать самому. Я занял большую должность, потом ещё большую. Я получил второе высшее, управление бизнесом. Я стал получать втрое больше, чем она. Иногда и впятеро. В моём подчинении стало больше тысячи человек. А мама твоя… Она всё та же. Она никак не могла признать, что я стал другим. Стал сильным.
Отец прошёлся по кухне. Говорить ему было трудно.
– Мы жили… Мы стали жить каждый сам по себе. Нет, ты не подумай чего… Мы держали марку образцовой семьи, понимаешь… Мы не устраивали громких разборок. Пара разговоров была, да. Мы не допускали каких-то грубых и пошлых вещей. Разве ты что-то замечал? Разве у нас были скандалы?
– Па, а ты изменял маме с другими? – вместо ответа неожиданно спросил Сашка.
«Опять само вылетело! Эй, братья дровосеки, вы как?» – подумал он.
– Ну, и вопросы у тебя! – ухнул отец.
– Ну и вопросы у тебя, – тихо и медленно повторил отец.
Оба замолчали. Затем отец встал, подошёл к окну.
– Изменял, – произнёс он, глядя в окно. – Изменял, изменял. Ни раз, ни два. И компании бывали, встречи всякие.
– Мама знала?
– Она никогда об этом не говорила. Не ругала меня, ведь мы уже… ну, своими жизнями жили. И даже до этого… Говорила, но спокойно. Она не скандалила, но ей было обидно. Это точно. Она плакала иногда.
– Она знала?
– Да. Да. У меня было много женщин, пока я не встретил Наташку. Только, пожалуйста, не психуй! Да, я её встретил! Но к тому времени мы с мамой уже… Короче, ничего хорошего у нас не происходило.
– Я и не собираюсь психовать, – ответил Сашка. – Не происходило так не происходило.