– Себя ты не хотел расстраивать, а не меня!
– Саша… Сынок…
– Ты предатель! Как ты мог… Мама только умерла, а ты…
– Полгода прошло. Даже больше. Мы с Наташей только расписались.
– Расписались они… А раньше вы что делали? Когда мама болела, вы тоже… Как ты мог! А я? А про меня ты подумал? Или ты решил, что я всю жизнь буду по санаториям жить? Как ты мог! Ты предатель! Ты не только маму предал, но и меня!
Нет, слов у Сашки не хватало…
– Ты что хочешь, чтоб я «эту» ещё и «мамой» называл? Даже не рассказал! Не предупредил! Даже когда мы в Турцию ездили! – не мог успокоиться Сашка.
– Саша, я думал, ты всё поймёшь. Я помню маму так, как и ты. Мою жену зовут Наташа. Это свершившийся факт. Так что прошу любить и жаловать. Это взрослая жизнь, ты не понимаешь всего, а я не могу тебе всего объяснить.
– Не оправдывайся, я всё равно тебе не верю! И никого жаловать я не собираюсь, тем более любить!
«Вот тебе и побывал в санатории, полечил нервы… – думал Сашка. – И как я смогу дальше жить после этого?»
Всё внутри у Сашки протестовало. Хотелось кричать и биться головой о стену. Бился бы, если бы это помогло…
– Саша, перестань. Не психуй. Или ты хочешь обратно в санаторий?
– Ага, ты меня специально решил в этот санаторий отправить, чтоб тут с «этой»… чтобы её к нам домой привести…
– Не неси ерунды!
– А ты не будь предателем! Выгони её!
– Никто никого не будет гнать.
– Я сбегу!
– Куда? Ишь, храбрый какой! Будешь жить под забором!
– Лучше под забором, чем с «этой»!
Вот так, слово за слово, общение с отцом превращалось в диалоги двух людей, которые не выносят друг друга.
Нет, Сашка не убежал «под забор». И правда, куда бежать… Холодно под забором-то. Пришлось жить дома. Но это уже был не тот дом, что раньше. Жить с отцом-предателем и «этой» – невозможно… Противно, фальшиво. И прочее.
Через неделю, когда первый ужас от произошедшего утих, Сашка принялся размышлять о том, почему отец так поступил. Несколько раз попытался проанализировать поведение отца в надежде понять его поступки.
Приступал – и останавливался.
Снова приступал…
Но словно что-то отбрасывало Сашку.
Потому что получалось: отец совершенно не думал о нём, когда проделывал всё это. Не рассказал ему честно, не подготовил к такому повороту. Не спросил. Не объяснил. Не говоря уже о том, что не посоветовался, даже для видимости.
Отец просто его, Сашку, сына своего, проигнорировал. Предал.
Ну как ещё сказать? Помножил на ноль. Наплевал на него. А дальше шли слова непечатные.
В школе Сашка как съехал на трояки в восьмом классе, так на них и сидел. Да и трояки ему иногда ставили «так», можно сказать, чуть ли не из жалости.
Это обидно. Но привыкаешь ко всему, даже к такому снисхождению.
В классе отношение к Сашке тоже изменилось. Просто раньше он был «конструктором», призёром разных выставок и олимпиад. Он сам этим гордился, и его все уважали. Он делал роботов.
Грамоты, выставки, благодарности, честь школы и так далее. Ему завидовали.
А теперь он стал обыкновенным. Так себе…
Чтоб влиться в группу классных лидеров, ему чего-то не хватало. Чего?
Там, в этой группе, в основном дети зажиточных родителей. По деньгам отца Сашка в эту группу, конечно, проходил. Но…
Сашка ловил себя на том, что ему просто неохота «тянуться за лидерами», выделываться и даже где-то пресмыкаться. Что-то надломилось внутри. Многое вдруг стало ненужным и неважным.
Когда у него были роботы, ему было хорошо. Он был сам по себе и на высоком уровне.
Главным в классе, самым продвинутым и прочее оставался Эдик Тимошенко. Эдик умный и красивый. Роста высокого, как Сашка. Характера напористого и независимого. И папа у него не просто бизнесмен, а крутой бизнесмен. Помогает школе деньгами. Даже учителя Эдика побаиваются: его грубости не замечают, ставят четвёрки там, где другие получают трояки. С Эдиком человек пять, с ними несколько девчонок, самых видных и тоже «продвинутых» (неизвестно куда). Конечно, самых красивых.
Сашка по-прежнему оставался независимым, но теперь он уже не был чемпионом и призёром. И его независимость почти сразу превратилась в середнячество. И в одиночество. Уровень упал. Не то, чтобы ниже плинтуса. Нет. Упал так, как «крокодилы летают». Проще говоря, всем стало на него наплевать. Есть он в школе или нет его. Есть он вообще или его вообще не существует.
И возраст как-то незаметно изменился. Выросли все. Седьмой класс не сравнить с девятым. Другие интересы. Всё другое.
Раньше, когда Сашка примыкал к лидирующей группе, у него был друг Витька. По прозвищу Воробей, по фамилии Воробьёв. В восьмом, после того как умерла мама, Сашка ещё общался с Воробьём. Воробей вроде бы сочувствовал Сашке. Но иногда казалось, что ситуация просто начинает тяготить Воробья.
Если другу плохо один день – это можно осилить. Помогать!!!
Если другу плохо неделю – можно перетерпеть.
А если другу плохо месяц? Два?
На такие сроки Воробья явно не хватало.
Когда Сашка вернулся из санатория, понял, что Витька стал совсем чужим. Витька «вошёл в лидирующую пятёрку» и прочно укрепил своё положение дружбой с Эдиком.
Сашке места рядом не осталось.