Обычаем этого святого [мужа] среди нас, переданных ему издавна, было следующее: за исключением [крайней] нужды не встречаться до четвертого часа ни с кем, даже с прислуживающим ему [иноком]. Однажды, предузнав от Бога о своем отшествии ко Господу, этот раб Христов вечером сказал своему ученику: «Завтра приди рано утром, толкни дверь и войди ко мне, потому что хочу показать нечто полезное для тебя». Раб Христов был [рабом] неложным: рано утром он открыл [дверь] и вошел внутрь; [в келлии] он нашел святого обратившим лицо свое к востоку и отошедшим ко Господу. Учеником же старца является Захария – житель Вавилона, где он был золотых дел мастером427.
Незадолго до нашего времени в дни Великого поста один из отцов взял своего ученика и сказал ему: «Чадо, в эти святые дни укрепим [наше подвижническое] житие. Пройдем через пустыню, и наверняка Бог удостоит нас чести видеть кого-нибудь из рабов Его, отшельников, и взять у него молитвенное благословение». Когда они проходили уделы [пустыни] Сидид428, то увидели внизу, в глубочайшем ущелье, келлию и [рядом с ней] деревья, покрытые, вопреки сезону, всевозможными плодами.
Спустившись и приблизившись, мы429 закричали: «Благословите, отцы». Нам ответили: «Хорошо, что пришли, отцы». И как только прозвучали эти слова, то все сделалось невидимым: и келлия, и деревья. Вернувшись, мы опять поднялись на вершину той горы, откуда мы видели келлию, и, вновь увидев ее, спустились. Приблизившись, снова произнесли приветствие. Когда же нам ответили, то опять все стало незримым.
Тогда я сказал брату: «Пойдем, чадо, и доверимся Богу, [уповая,] что поскольку рабы Христовы сказали нам: “Хорошо, что пришли, отцы”, постольку и Христос подлинно удостоит нас, за их заступничество, моления, тяжкие труды и пот, того, чтобы мы пришли к ним в будущем веке».
Гудда – место, имеющее садик, отстоит от Святой Купины на пятнадцать миль430. В этом месте обитал авва Косьма Армянин вместе со мною. В один из дней [недели] каждый из нас уходил в пустыню, чтобы наедине поупражняться в созерцании Бога431. Удалившись от келлии на две мили, он432 оказался перед входом в некую пещеру и увидел внутри трех возлежащих [мужей], облаченных в льняные коловии; он не знал, являются ли они живыми или мертвыми. Тогда он решил вернуться в свою келлию и взять кадило и таким образом, [кадя им,] войти к святым отцам. Со всей тщательностью обозначив это место и набросав там камней, он пришел в свою келлию, взял авву Косьму и вернулся назад. Они долго искали это место и [оставленные там] знаки, но не смогли ничего найти. Ибо в обычае у отшельников, как живых, так и преставившихся, являться [людям], когда они сами того пожелают, и скрываться, когда сами того хотят, – [и все это] благодаря силе Божией.
В грозном ущелье Сидида обитал [один] святой муж, имеющий при себе и своего ученика. Однажды этот муж послал ученика в Раиф433, а спустя три дня старец, будучи в пустыне в месте пересечения [троп] и пребывая в божественном созерцании, увидел своего ученика, идущего издалека; полагая, что [это идет] сарацин, старец, желая быть сокрытым, преобразился в финиковую пальму. Ученик, дойдя до этого места, увидел пальму и ударил ее рукой, с удивлением сказав: «Откуда взялась здесь эта пальма?»
Затем старец, Божией дланью перенесенный в их пещеру, оказался там раньше своего ученика. На следующий день, радостно приветствуя его, старец сказал: «В чем провинился я перед тобою, брат, что ты вчера ударил меня?» А ученик, пав на землю, [все] отрицал, не ведая, в чем дело. Тогда старец объяснил, что пальмой был он сам: упражняясь в божественном созерцании и не желая встреч с людьми, он преобразил себя, приняв вид пальмы.
О подобном же случае рассказал мне и авва Матфий. Он поведал следующее: «Когда я обитал в Арандуле, то, для того чтобы преподать Святое Причастие пленникам той пустыни434, я имел Святые Дары вверху, в святом [нашем] храме, и они были надежно закрыты на ключ в сундучке. Однако часто, когда я приходил в воскресенье туда, я находил дарохранительницу открытой, по поводу чего [очень] скорбел. Затем я начинал пересчитывать святые частицы и запечатлевал сундучок воском при помощи пальца. Когда же в следующее воскресенье я вновь приходил, то обнаруживал и печати, и запоры целыми, а открыв [дарохранительницу], находил, что три частицы отсутствуют.
Как-то раз ночью, накануне воскресенья, после того как я [долго] упражнялся [в молитвенном созерцании], предо мною предстали три монаха и разбудили меня такими словами: “Встань, [настало] время канона”. Я спросил у них: “Кто вы, отцы, и откуда?” Они ответили: “Мы – грешники, которые часто приходят [сюда] и причащаются. Однако ты об этом больше не заботься”. Тогда я понял, что они суть святые отшельники, и возблагодарил Бога, даровавшего роду нашему таковых [мужей]».
Блаженные подвижники не желали быть видимыми не только христианами, но и сарацинами, увещевая [их тем самым] к благочинию и [призывая] не беспокоить монахов, [обитающих] здесь.
