— Да… — тяжело вздохнул, медленно проведя рукой по голове мальчика. Сонно причмокнув губами, тот повоськался немного, и вновь ровно засопел. — Из-за него я отказался от боев. Пока теща была жива, я работал… Да где я только не работал. Малому пять исполнилось, когда Никитишна скончалась. И вот тут я в полной мере ощутил свою беспомощность. Найти няню и оставлять сына непонятно с кем я категорически не желал. Никому не мог доверить его. Брать мальца с собой на работу — меня быстро поперли то с одного места, то с другого… А в зиму я и вовсе не у дел остался. Йон заболел, и мне просто было не до работы. Чтобы расплатиться с лекарем и дотянуть, не голодая, до весны, я разменял свой дом на однокомнатную хатенку. А весной случился неурожай и мор.
— Да, помню тот год… Тяжелые были времена, — кивнул Кардинал.
— Да. Тогда я и решил вернуться на ринг. Пришел в клуб, поговорил с Лаки. Мне повезло в тот день трижды — Лаки меня узнал, он был в отличном настроении и он был в клубе, что случалось довольно редко. Он предложил переехать нам с сыном к нему в клуб. Там есть комнаты, для гостей и постоянных, своих бойцов. Я согласился.
— Знатный, видимо, ящичек вытащил Рум. Ты хочешь сказать, что до сих пор принимаешь зелье? — даже по голосу было понятно, насколько сильно нахмурился Кирилл. — Сколько лет минуло с той поры?
— Много, — глухо буркнул Север, опустив голову.
Он не хотел врать, понимая бессмысленность своей лжи, но и правды раскрывать тоже не желал. Кирилл это понял сразу же.
— Говори как есть, — донесся из капюшона требовательный приказ.
— Мой сын, — нехотя, цедя сквозь зубы каждую букву, пробормотал Ветер. — Я понимал, что рано или поздно снадобье закончится, и тогда мой мальчик останется один в этом мире. Я старался оттянуть этот миг как можно дольше. Боли были дикие, и только когда я уже понимал, что грань невозврата близка, тогда только колол. И не полную дозу, а четверть. Чем больше урезал я дозу, тем скорее возвращались приступы. Мой мальчик насмотрелся на многое. За три года я постарел лет на тридцать. Ты думаешь, я старик? — Ветер криво улыбнулся щербатым ртом. — Мне и пятого десятка то еще нету. Жизнь утекала из меня с каждым днем все быстрее и быстрее. В один из таких приступов он плакал и пытался меня разбудить. Я валялся без сознания. Последний укол был истрачен на той неделе. Я умирал.
Кирилл от напряжения подался чуть вперед, уперев руки в колени.
— Как? Что он сделал?
— Порезал руку, разжал мне челюсть и напоил меня своей кровью. Во время приступа я разбил голову. На полу было много крови. Малыш подумал, что, если вольет в меня свою кровь, то я оживу. Так оно и вышло. Когда я очнулся, Йон обрадовался, а я не мог понять — почему я не умер? Как? И чувствовал я себя великолепно. Давно у меня не было такой легкости в теле, да вообще никогда не было. Даже зелье не давало такого состояния. Я был полон сил и готов свернуть горы.
— Ты уже плотно и довольно давно употреблял это снадобье, когда родился твой сын? — задумчиво спросил Кардинал.
Ветер кивнул.
— Лет пять к тому времени.
— Так, погоди, и что? Ты продолжаешь теперь регулярно пить кровь сына, или ты излечился от зависимости тогда? — Кирилл весь подался вперед в ожидании ответа. А в голове билась одна мысль: «Неужели… лекарство? От зависимости можно излечиться?»
— Не пить, колоть. Если уколоть прямо в вену, то срабатывает мгновенно, и держится гораздо дольше. Теперь мне хватает четвертинки от прежней дозы, и колю не каждую неделю, а раз в месяц. Непобедимым меня, конечно, назвать уже сложно, все же здоровья осталось меньше половины от прежнего, но вполне так еще живу, и не жалуюсь даже. Одышка, правда, мучает, и в груди болит порой.
— А приступы? — Кардинал не смог скрыть интереса в голосе.
— Нет больше их. И на свет реакции нет у меня, да и не было никогда. У Слава другое зелье было, а это похожее, но не то. Я сразу понял, по бойцам.
— Гриня зверь? — уточнил Кирилл.
— Да. Он берсеркер. Видимо, снадобье разбудило его зверя и придало ему сил и ярости, как тем островитянам тогда, — задумчиво кивнул Ветер.
— Что в итоге с ними стало?
— Да ничего. Передохли все. Кого пристрелили как бешеных собак, с арбалетов, кто сам убился, — устало проворчал бывший боец, пожимая плечами.
— Ну и откуда у нас вновь появилось это зелье? — прищурился Кардинал.
— Это, да не это, — дернул щекой Ветер и презрительно фыркнул. — Не то оно, не Слава зелье. Похоже очень. Но не то.
Ветер вздохнул и устало потер лоб. Пожевал задумчиво губу, словно решаясь, и вновь заговорил.
— Пьетери появился тут спустя примерно год после моего возвращения к Лаки. Важным господином сделался. Я уж думал шею ему свернуть и уйти подальше из этих мест, да кое-что меня задержало. Во-первых, Пьетери меня не признал. Изменился я сильно с нашей встречи последней. Ну и бойца он привез своего. Выставил на ринг. Я когда понял, что тот уколотый, чуть сума не сошел от мыслей и догадок. Все думал, что каким-то чудом Слав жив остался, и Пьетери его прячет у себя.
— Поэтому остался?
