Ангус тем временем все донимал девушку, не желавшую показываться из темного угла. Пленного парня Ворн тоже не видел. Сидели пленники все по отдельности. Лекарю и девушке достались почти апартаменты, с ведром для нужд и с матрасом для сна, чего нельзя было сказать о клетке для скота, в которой, зарывшись в грязной соломе, обитал пленный преступник. Свеча потрескивала, давая скудное освещение, глаза слезились от вони испражнений и птичьего помета.
— Ну же, красавица, — постучал паренек пустой плошкой о прутья решётки. — Кушать хочешь? — вкрадчивым, елейным голосом уламывал он девушку. — Ну же? Покажи свои прелести — и получишь самый большой и сочный кусок мяса. Сочный кусок мяса за сочные груди, — похабно хихикнул он.
Ворна передернуло от отвращения. Нет, не от вида женских прелестей — к ним он относился очень даже положительно, иногда мечтательно, в надежде в самое ближайшее подходящее время испытать подобные прелести на себе. Но, как назло, этого ПОДХОДЯЩЕГО времени все ну никак не случалось. Вот всякого рода неприятности и проблемы — эти да. Они случались регулярно. А вот чтобы наконец расстаться со своей невинностью — тут у него все никак не получалось найти немножечко этого самого времени. Ворн дико стеснялся своего статуса и еще дико бесился, когда видел подобное поведение, как сейчас у Ангуса.
— Эй, да оставь ты ее в покое. Дай еды, и все! — гаркнул Ворн, зло одернув Ангуса за плечо. Парня аж развернуло на месте. Испуг на лице сменился раздражением. Если бы это был не Ворн, он бы точно сейчас вдарил по зубам… Но Ворна бить Ангус поостерегся. Поэтому он просто обиженно возмутился.
— Я же не поиметь ее прошу, — раздраженно дернул он плечом, — а просто сиськи показать. Что ей сделается от этого? Ничего! Я ведь даже не трогаю их. Просто поглядеть хочу, и все. Жалко, что ли?
— И что, показывала хоть раз? — усмехнулся Ворн, поняв всю комичность положения несчастного Ангуса.
— Да хрен там! — зло сплюнул парень себе под ноги. И злость его как-то совсем исчезла, оставив лишь разочарование и досаду на лице. И детскую обиду, словно ему конфету не дали. Всем дали, а ему не дали. — Даже не вылезает на свет, стерлядь, — совсем уж жалостливо пробормотал он и громко вздохнул.
— Может, она там и вовсе померла? А ты хочешь, чтоб она бюстом тебе тут дефилировала, — злость Ворна тоже прошла, и он уже откровенно потешался.
— Нее. Живая! Вот, гляди, — и он, налив в миску еды, поставил ее на пол и аккуратно продвинул в щель. Потом взял рогатину, что стояла у стены неподалёку и осторожно, стараясь не перевернуть посудину, подтолкнул этой приспособой плошку до середины камеры. Из темноты показалась тонкая женская рука. Ухватила за край плошки и втянула ее в свою тьму. Тут же из темноты выкатилась пустая миска для воды и с глухим звуком бряцнула о прутья. Все происходило молча, без единого слова.
— Вот это номер, — хмыкнул Ворн.
— И ты еще думаешь, что тебе тут что-то обломится? Да у девки характер — огонь.
— Ничего, и не таких обламывали, — обиженно засопел парень. — Свен ее быстро перевоспитает.
— Ублюдки, — тихо прошептала девушка. И столько ненависти было в ее тоне, что у Ворна мурашки побежали по спине.
— Во, слышал? — довольно оскалился парень. — Даже шипит иногда! У-ууу, кукумза чертова! — погрозил он кулаком в темноту. — Но красивая… Эх, жаль, не моя. Я бы ее… Эх! — махнул он рукой в полном расстройстве своих несбывшихся желаний. — Ладно, давай этого ирода накормим, да живностью займемся. Клетки чистить, напоить, накормить. Слышишь, разорались уже как.
— А отхожие ведра выносить? — спросил Ворн, кивая на импровизированный нужник в углу каморки.
— А, это потом, к ночи ближе, — отмахнулся Ангус, беря корзину и подходя к большой клетке. — Сам я туда не полезу. Это ж дверь открывать нужно. Все, стой. Ближе не подходи.
Ворн сделал еще шаг и остановился. Свеча дрогнула в его руках. Чуть не выронив ведро, Ворн медленно, не сводя взгляда с пленника, поставил ведро на пол и так же медленно приблизился к клетке практически вплотную, освещая пространство перед собой. Он, не веря своим глазам, рассматривал пленного мужчину. Лохматый, в изодранной рубахе, весь перемазанный засохшей кровью, вцепившись в прутья руками, на него смотрел Гобла.
— Берегись! — раздался истошный вопль за спиной Ворна, и в следующий миг рогатина ударилась в прутья решётки.
— Ты дурак, что ли?! — возмущенно захрипел Ангус, придавленный к полу.
Как Ворн успел отбить рогатину, которая была направлена точно в грудь пленнику и в какой момент он успел повалить на пол и скрутить его, Ангус совершенно не понимал. Все случилось настолько молниеносно, что у парня вышибло и дух, и разум.
— Пусти, гад, — вновь простонал Ангус, скребя ногами по доскам. — Я же жизнь тебе спасал!
— Пущу, — холодно ответил Ворн. — Только обещай не дурить.
— Обещаю, — просипел Ангус.
Ворн отпустил.
Зло зыркая то на Ворна, то на татя в клетке, Ангус утирал рукавом кровавую юшку из-под носа, коим так неудачно приложился о вонючие доски.
