Никаких иллюзий о вечной любви и сволочизм, как способ взаимодействия с миром, - полная противоположность тому, что Пашка мог сказать о себе.
Раньше ему казалось, что фильм, мерцавший за плечом у Ника, о том, что вдохновение можно найти даже в упадке, теперь он начинал понимать, что и в красоте есть оборотная, подгнившая сторона… Ассоциации, пришедшие в стремительно мутнеющую голову, неприятно насторожили, и Пашка отвел глаза от очередной завораживающей сцены разложения. А Никита продолжал, словно забывшись:
- Я иногда думаю, а способен ли я еще полюбить? И хочу ли?.. Все мои совершенно разные отношения с совершенно разными женщинами всегда заканчивались одинаково. Они все словно соревнуются, сначала – кто меня получит, потом - кто на себе женит. И я бы даже женился, наверное, чтобы остановить уже эту облаву, но они всегда параллельно ищут лучшие варианты. И пробуют, пробуют. И это, надо понимать, нормально.
- Так может, ищешь не там? Может, не в клуб, а в библиотеку? - Пашка неловко хихикнул.
- Да черт его знает. Я специально ничего не искал, как-то само получилось… - Никита запнулся, как будто заметил, что сболтнул лишнего, стряхнул с себя минутную меланхолию и совершенно бодрым голосом заявил: - Так. Теперь моя очередь спрашивать. Паша, чего ты хочешь? У тебя есть нереализованные желания?
Пашка обвел глазами потолок по кругу и ответы родились в его голове целым букетом. Нереализованных желаний у него было хоть отбавляй, хотелось отшутиться, но слова, слетевшие с языка, оказались неожиданными даже для него самого:
- Я хочу посмотреть на тебя… без футболки… Ну, мы же договаривались только правду?..
- Однако! Да вы, юноша, пьяны! Пока я тут распинался, ты в одно горло заструячил третий пузырь! - Никита расхохотался, отставил свой бокал и стянул футболку через голову, обнажая такой же, сука, правильный, как и весь он, торс.
__________
28 июня.
Боги! Дайте мне сил!
Я снова ночевал у него. Конечно, снова в гостевой! Естественно, опять нажравшись. Нет, определенно, с его вином что-то не так. Или в этот раз пили моё? Или это со мной всё не так? Хотя, почему не так? Со мной-то все как раз именно так. Я смущаюсь и заливаю свою неловкость винищем. Я впитываю его, не вино, конечно, - Никиту. Я смотрю на него, слушаю его голос, я увязаю в нем. Я не могу сопротивляться ни ему, ни себе.
Только не понимаю, он что, флиртует со мной? Оставляя меня ночевать, как и прошлый раз, положил мне ладонь на плечо, проходя сзади за моим стулом. И это был всего второй раз, как он вообще ко мне прикоснулся, а меня второй раз прострелило от плеча до яиц. За руку, кстати, он со мной не здоровается… Нет. С чего бы со мной стал флиртовать натуральный мужик, только что рассказавший, как ему не те тёлки попадаются? Или как раз с того, что не те? Да ну нах. Он настолько натурал, что в таких касаниях нет для него никаких сигналов. А мой недотрахеит все трактует по своему.
Как это я выступил со своим желанием и его обнаженкой? Что сказал - сам не понял. Чуть сквозь пол с паркетом его модным не провалился. А ему хоть бы хны - скинул одёжу бесовскую и спать меня погнал. Утром сегодня меня, конечно, подкинуло ни свет ни заря - у меня на десять запись, а еще переться через город. Свет Никитушка спал, только когда я в прихожей закопошился, выполз помятый меня провожать в одних штанах. Что уж теперь? Маски сброшены! Зачем футболки надевать? Стоит, к косяку прислонился, пузо своё расслабленное чешет, а там кубики такие, еле проступающие… Чёрт, чёрт… Грудь голая, только блядская дорожка золотистая от пупка тянется и в штанах, густея, скрывается. Я, блять, как школьник, глазёнки свои прячу, а он ничё так: ничего его не смущает.
Спрашивает, что я в пятницу вечером делаю. А я что? Разве я могу что-то делать? Я стою - одно большое ухо - думаю, к чему он клонит? А он и говорит, чтоб я тогда приходил в пятницу, у него день особенный. Я говорю, что приду, а он говорит, что будет ждать. Пиздец, приплыли. Ехал домой. В метро. Засыпал. Расплывался в улыбке, в мечтах идиотских. И он во мне расплывался, обволакивал меня, как кругами масляными, не отмоешься… Фильм еще этот, сплошная эротическая драма. Красивая и неправильная. Как все то, что сейчас со мной происходит.
Приехал домой, слава б-гу заранее. Хоть подрочить успел, а то подивилась бы Наденька, брюнетка моя недостриженная, как я дополнительным инструментом ей угрожаю, могла бы на свой счет принять - был бы конфуз эпический. Может, сказать ему в пятницу, что наши романтические встречи плохо влияют на мой рабочий настрой и надо их свернуть? И точно надо сказать открытым текстом, что вообще-то хороший мальчик Никита впустил в свою обитель злостного пидараса. Злостного, но честного. Явно же понял все, причем давно, пусть не думает, что я что-то замышляю.
До пятницы аккурат три дня - успею решить что к чему, а пока - ебашить, ебашить. Труд облагораживает человека. Говорят, даже обезьяна может стать радужным единорогом, если будет трудиться.
Фильм, о котором идет речь:
“A Zed & Two Noughts (ZOO)” 1985, Peter Greenaway
