- А теперь что же? Решил реабилитироваться?- поинтересовался Пашка и долил в бокалы остатки второй бутылки.
- А теперь, Паша, я знаю, что когда ты пропал, мне стало чего-то не хватать. Тебя или этой вечерней игры, я не знаю. Я, между прочим, волновался, я же знаю, у тебя что-то случилось.
- Просто мне пришлось переехать. Появился веский повод все это прекратить.
- Хорошо, потом расскажешь. Теперь мой вопрос: почему сегодня приехал?
Пашка замялся, но выпитое уже подталкивало к красноречию.
- Потому, что время прошло, а я понял, что скучаю, - сказал и сразу торопливо дополнил: - только не по тебе, не обольщайся, а по всей этой ситуации, по игре, по тому времени, когда все было… хорошо.
- А сейчас плохо?
- А сейчас моя очередь вопрос задавать, - Пашка ловко перевел стрелки.
- Задавай, - Никита с готовностью откинулся на спинку стула, покачивая бокал в руке.
- Задам, когда придумаю.
Белая июньская ночь уже давно перетекала в белое же утро, но который час по серому небу с розовыми облаками за окном понять было совершенно невозможно. В углу просторной комнаты наблюдался небольшой стол, вероятно рабочий, заваленный бумагами и книгами, посреди него работал без звука лаптоп, проигрывая какой-то фильм. Даже не приглядываясь особо к картинке, Пашка узнал «Беспечного ездока». Спонтанный, непредсказуемый сюжет, случайные пересечения незнакомцев на бесконечной дороге… Ничего не значащие диалоги. Как символично! Пашка сразу подумал о том, как плохо там все заканчивается.
Они все говорили о чем-то, Пашка, конечно, рассказал, как увидел впервые Ника и как запал на эту глупую слежку, безбожно краснея, рассказал о прозвищах, которыми наградил своего незнакомца, а потом разговор все больше сбивался с ровной нити, они все больше ржали, Пашка уже получил разрешение курить в квартире, только нужно было дойти до окна и открыть его, с каждым разом доходить было все сложнее, незаметно оба переместились на подоконник к открытому окну.
Беседа окончательно потеряла все признаки конструктивности. Поняли, что нажрались в хлам, когда прикончили четвертую бутылку и оказалось, что пить больше нечего. Пашка засобирался домой, в попытках вызвать такси понял, что трубка села напрочь. Никита сперва пошел галсами искать по квартире свой телефон, но потом вернулся со стопкой постельного белья и сложил ее на колени Пашке. Пока Пашка фокусировался на новом предмете и соображал – к чему бы это, на плечи ему легли теплые ладони, а голос Ника прозвучал совсем рядом от его уха:
- Мы все умеем пользоваться такси. Но иногда в этом просто нет смысла.
Пашка своим совершенно пьяным сознанием успел заметить, как его бросило в жар, потом в холод, и он сильнее прижал стопку простыней к паху, боясь, что там произойдут нежелательные, а главное - заметные - движения. На экране лаптопа побежали титры. Как всегда печальный финал, сколько не пересматривай – в финале лежать путнику, подстреленному на пустой дороге.
____________
25 июня.
Да, я решил, что поеду, успокою нервишки, посмотрю на своего колибри, если, конечно, тот покажется.
Кто бы мог подумать, чем все обернется!!! Пришёл. Увидел. Остался ночевать.
Ай да Пашка, ай да сукин сын. Ах да, я не сказал, что ночевать меня выслали в гостевую? Ну вот. Да, недолго музыка играла, в гостевую, с гостевым же душем-туалетом. Я, правда, с трудом могу вспомнить, как добрался до кровати, помню, что включил воду и сидел на толчке, раскачивался. Интересно, я хоть не приставал к нему? Хорошо бы нет.
Никита. Вот так. Просто Ник.
Из нашей плодотворной беседы удалось выяснить немного, я даже не понял, кем он работает. Вроде образование юридическое. Хотя, что это значит? Я вот знатный экономист – стригу-крашу. И вообще, какое это имеет значение? Про личную жизнь не говорили.
Пробирало меня конкретно, а он то ли не понял совсем, с кем дело имеет, то ли толерантный такой до поры до времени. Ясен перец, что натурал: элементарных знаков не видит, хотя я особенно и не сигнализировал. Хуже, если просто не хотел видеть. Но я бы понял. Я бы точно понял. Нет. Он не смог бы так шифроваться. И это хорошо.
Не знаю уж, зачем и почему, только колибри мой, свет Никитушка, позвал меня заглядывать к нему в любой день, не сверяясь с космическим календарём. И сделал это не по пьяни, а утром, на почти свежую голову и на совершенно полном серьёзе. А я, не будь дураком, и согласился. Как-то неудобно, я его совсем объел и обпил, на завтрак остался только кофе, ну я и решил прийти к нему поскорей снова, с провизией, для закрепления результата. Договорились на послезавтра.
Вот теперь сижу и думаю, а нафига? Нормально ли это, если он вздумает дружить со мной, а я начну всерьез вздыхать о нем в свою одинокую подушку? Я не знаю. Я ничего не знаю. Он приятный. Странно, что я уже дважды сменил о нем свое представление. Интересно, можно ли вообще произвести первое впечатление дважды?
То, что есть сейчас – терять не хочу. Слава б-гу, что ничего нет – нечего и терять. Что будет дальше – думать не хочу. Не хочу лежать подстреленным на пустой дороге. В очередной раз.
