- Поцелуй меня.
- Эмм… - Пашка приготовился уже возразить что-то и на это, но расслышав, запнулся, и ему показалось, что расслышал он неправильно, - что, прости?
- Поцелуй меня, - отчетливо и невозмутимо повторил Ник, все так же сидя, подобрав под себя одну ногу. Руки с вискарным стаканом сцеплены на коленях, упавшая длинная прядь по-домашнему просто заправлена за ухо, поблескивающие, слегка прищуренные глаза - весь его вид излучал непрошибаемое спокойствие, абсолютно никаких романтических порывов.
Пашке стало казаться, что он конкретно перепил, и «Страх и Ненависть в Лас-Вегасе» перетек с экрана лаптопа и покрывает пол и стены своим причудливым извивающимся узором, и что когда он сейчас скажет что-то или, не дай бог, сделает, его галлюцинация окажется раскрыта.
- В каком смысле?
- Желательно в эротическом, - пояснил Ник и, кажется, убедил Пашку, что тот не бредит. Пашка медленно отставил свой стакан и подошел вплотную к Нику. Тот не шелохнулся.
- Поцеловать? – еще раз уточнил, приблизив лицо и глядя прямо в глаза.
Ник только угукнул, вытянул шею и слегка наклонил голову. И Пашка поцеловал. Осторожно, не позволяя себе лишнего, руки по швам, прикасаясь только губами и самым кончиком языка, словно все еще не веря, что это не розыгрыш. Ник так же сдержанно отвечал. Его руки все также лежали на коленях. Никаких страстных порывов и стаканов вдребезги, которые непременно должны были бы присутствовать в романтических рассказах о сбывающихся мечтах. Пашка отстранился, отступил, совершенно ошеломлённый, опустился обратно на свой стул.
- Ну и зачем это тебе? – от смущения он заговорил первый, чтобы не дать паузе слишком затянуться.
- Да вот, - как ни в чем не бывало бодрым голосом ответил Никита, - собираюсь заняться сексом с мужчиной, но совершенно ничего об этом не знаю. Надо же начать хотя бы с поцелуя. Прочувствовать, что к чему.
- Ты собираешься… что?! И ты даже ни разу не целовался… с парнем? – Пашка часто заморгал. Сердце булькнуло и обрушилось вниз. У него не осталось сил прятать эмоции, и вся его живая мимика выдала его с головой.
- Ну да, а что такого? Думаю, ты не осудишь, – Ник уже подорвался за свежим льдом.
- Ну и как? Прочувствовал? – голос у Павла совсем упал.
- Честно? Еще не распробовал, - Никита хлопнул дверцей холодильника, брякнул чем-то на столе, внезапно оказался рядом с картонным Пашкой и буквально вытянул его со стула за уши.
- Никыч, не стоит… - но его никто не слушал, его заткнули поцелуем гораздо менее сдержанным, чем первый, горячие ладони бесцеремонно шарили у него по шее, по затылку, зарывались в волосы, спускались на плечи. Самое время было ронять свой стакан, но тот остался далеко на столе.
- Ты же покажешь мне всё? Ты же научишь меня? Да, Паш? – жаркий шепот в рот, в шею, за ухом…
Пашка пятился и пытался вывернуться из захвата, ему хотелось и продолжать, и в то же время сбежать от обманчивых ласк, выпрыгнуть из этой галлюцинации. Кое-как он оттолкнулся от груди Ника и почти заорал:
- Да о чем ты говоришь-то?!
- Как о чем? Паш, о сексе! Я же знаю, ты хочешь, ну! Давно, с самого начала!
- Да пошёл ты! – Пашка рванулся и высвободился. Метнулся в прихожую. Голову повело, то ли от виски то ли от всего того, что происходило помимо выпивки.
- Ну в чем дело, Паш? Это же просто секс! Удовольствие. Что за драма? – Никита стоял посреди гостиной, разведя руки, пока Пашка лихорадочно затаптывал задники на своих мокасинах.
- Пошел ты, придурок! Ищи себе другого инструктора. Найми за деньги! – Пашка подхватил свою легкую сумку и выскочил за дверь, так и не надев нормально один башмак.
В два прыжка очутился у лифта, со всей дури шибанул по кнопке вызова. Шестнадцатый этаж - лифт можно ждать вечно. Прислонился пылающим лбом к прохладному металлу и чуть не заскулил. Какого фига опять влип? Как можно было так запутаться? С самого начала все было ясно! И с того момента, как он очутился в этой квартире - тем более.
Первая вспышка злости и разочарования отпускала, сердце принялось стучать спокойнее. Подумал о том, как было бы здорово научиться управлять сердечным ритмом и навсегда запретить глупой мышце замирать от восторга или частить в необоснованной надежде.
В самом деле, с чего так психовать? С чего злиться на Никиту, который, собственно, авансов не раздавал, а когда пришло время - сказал как есть. Злиться Пашка должен был только на себя: действительность отличалась от того, что он успел себе надумать. И правда, это же просто секс. Просто удовольствие. Какие могут быть претензии? Особенно к человеку, с которым пару недель назад он и заговорить бы не осмелился. Почему нужно отказывать себе - в первую очередь себе - в маленьком приключении без продолжения?
Двери лифта внезапно дернулись и поползли в стороны, Пашка отпрянул. Постоял, посмотрел в зеркальную клетку, приглашавшую покинуть этот этаж навсегда. Почти успокоившись, сделал шаг назад. Он обязательно уедет отсюда и больше не вернется, просто не сейчас, чуть позже.
