Эмилия хотела было начать изъясняться как можно проще, но взглянув в глаза князю, отказалась от этого намерения. Она почувствовала, что за этим взглядом кроется тонко чувствующая душа. Князь сразу заметит, что для него пытаются сделать скидку, и это его оскорбит. Хуже того — это причинит ему боль. И Эмилия повторила прежнюю свою фразу, но медленнее.
Сэйки сидел на коленях у двери. Он расположился достаточно далеко, чтоб не вмешиваться в разговор. И в то же время, при необходимости Сэйки хватило бы одного прыжка, чтоб очутиться между князем и чужеземцами и обезглавить Старка. Пока что необходимости в том не было, но Сэйки был начеку. Он следил даже за женщиной, хоть она и казалась безвредной.
За спиной у Сэйки собралась небольшая толпа. Четверо стражников вернулись и принесли с собой кровать, сделанную на западный манер. Хидё и Симода несли стулья. Служанка Ханако держала на подносе серебряный английский чайный прибор. И все они с изумлением воззрились на картину, представшую их глазам.
Князь Гэндзи говорит на языке чужеземцев! — прошептал Хидё.
Сэйки продолжал нести стражу. Не оборачиваясь, он негромко произнес:
Если ты не вспомнишь о дисциплине, Хидё, то все свадебные торжества проведешь в конюшне, а не под боком у молодой жены.
Свадебные торжества? Хидё едва не рассмеялся. Какие еще свадебные торжества? Господин изволил пошутить, только и всего. Лишь старый простак вроде Сэйки мог принять его слова всерьез. Хидё повернулся, чтоб поделиться весельем с Симодой, и обнаружил, что друг его уже улыбается, но как-то странно. А Ханако — ее обычно бледные щеки покрылись румянцем — потупившись, уставилась на поднос. У Хидё отвисла челюсть. Ну почему он вечно не понимает, что творится, пока не становится слишком поздно?!
Сэйки, не поднимаясь с колен, подался вперед.
Господин, вещи для чужеземцев доставлены.
Пусть вносят, — приказал Гэндзи и обратился к Эмилии со Старком: — Давайте отодвинемся ненадолго — сейчас эту комнату обставят более подходящим образом.
Он заметил, что обоим миссионерам нелегко было встать. Им пришлось неловко наклониться и опереться руками об пол, словно детям, едва-едва начинающим ходить. Старк поднялся первым и тут же протянул руку Эмилии. Интересно, все чужеземцы относятся к своим женщинам со столь чрезмерным почтением? Или только миссионеры? Как бы то ни было, это весьма похвально — вести себя столь учтиво с женщиной, на которую настолько трудно смотреть. Легко быть любезным с красивой женщиной. Для того же, чтоб почтительно обращаться с уродиной, требуется немалая сила воли.
Кровать, стулья и столики были занесены и расставлены быстрее, чем у Старка восстановилось нормальное кровообращение в ногах. Кромвеля переложили на кровать. Во время этой процедуры он так и не пришел в себя. Одеяла, лежавшие на полу, пропитались черной кровью; кровотечение продолжалось, и на чистой постели тоже тут же появились пятна. По цвету крови и исходящему от раны запаху Старк понял, что пуля повредила не только желудок, но и кишечник. Кислота и яд, исходящие из этих органов, растекались сейчас по всему телу.
Почему бы нам не перейти в соседнюю комнату? — предложил Гэндзи. — Служанки позаботятся о мистере Кромвеле. Если что-нибудь изменится, они нас позовут.
Эмилия покачала головой.
Если он придет в себя, то его утешит, если я буду рядом.
Ну что ж, значит, посидим здесь.
Гэндзи присел на край кровати и привычно выпрямился. Эмилия и Старк сразу же прислонились к спинкам стульев, позволив тем поддерживать себя. Это казалось весьма нездоровым, но Гэндзи был человеком широких взглядов. Он попытался усесться так же. Через несколько секунд он почувствовал, как его внутренние органы сместились и потеряли правильное местоположение. Князь взглянул на Кромвеля. Этот человек вполне мог прожить еще час, если не два. Гэндзи не был уверен, что сможет так долго просидеть на этом чужеземном приспособлении.
Старк тоже смотрел на Кромвеля; но он не думал о кончине проповедника. Все его мысли были сосредоточены на миссии Истинного слова, основанной в провинции Ямакава, к северу от Эдо. Год назад туда приехали одиннадцать миссионеров из Сан-Франциско. И среди них был один человек, которого Старк отчаянно желал увидеть.
Старк, Эмилия и Гэндзи сидели у кровати Кромвеля и ждали, когда он умрет.
Застрелить Гэндзи в порту не было никакой возможности, — сказал Кумэ. Он вовсе не собирался сообщать клиенту, что по ошибке схватил незаряженный мушкет. Для наемника самое ценное сокровище — его репутация. К чему понапрасну вредить ей?
Мне нелегко в это поверить, — заметил Каваками.
И тем не менее, именно так и обстояло дело.
Объясни еще раз, почему ты выстрелил именно в этого миссионера.
