Старку тогда было семнадцать, и он гнал свое первое стадо из Огайо в западный Техас. У него болела голова, спина, руки, ноги, задница — одним словом, все, что могло болеть. Он страдал от сильных солнечных ожогов и еще более сильного похмелья. Но взгляд у него оставался таким же цепким, как и всегда, и потому Старк заметил, как этот сукин сын сунул карту в рукав. Туза пик.
Джимми Верняк смерял его холодным взглядом.
Мальчик, ты ва-аще знаешь, с кем говоришь?
А то! — отозвался Старк. — С жуликоватым сукиным сыном! Положь на место туза пик, засранец, или я тебе щас башку проломлю.
В ту ночь, когда он покинул сиротский приют, Старк именно это и проделал с Элиасом Эганом, ночным надсмотрщиком. Эган много лет издевался над приютскими мальчишками и избивал их — в том числе и Старка. Но с проломленной головой он уже никого не мог обидеть. Элиас Эган стал первым мертвецом.
Джимми Верняк был достоин своего имени. Прежде, чем Старк успел извлечь пистолет из кобуры, револьвер Джимми уже смотрел ему в грудь. И Джимми преспокойно превратил бы Старка в своего восьмого покойника, вместо того, чтоб становиться вторым на его счету, если б не его пристрастие ко всяким новомодным изобретениям.
Вместо того, чтобы пользоваться, как всякий приличный человек, пистолетом, стреляющим дымным порохом и заряжающимся с дула, Джимми Верняк носил шестизарядный револьвер «вулкан» с барабаном, проворачивающимся вручную. И это была вторая причина, приведшая его к смерти. «Вулкан» дал осечку. Когда один из зарядов не выстрелил, Джимми попытался провернуть барабан, но его заело. Пока Джимми возился с ним, Старк вытащил свой старый пистолет, приставил его к скуле Джимми и нажал на курок. Джимми Верняк был куда проворнее Старка, но старый пистолет Старка выстрелил, а новомодный револьвер Джимми — нет.
Третий, четвертый и пятый покойник были бандитами, считавшими, что их цена на рынке убийц возрастет, если они застрелят человека, застрелившего знаменитого Джимми Верняка. Первый из них с легкостью убил бы прежнего Старка. Но новый Старк был уже другим человеком. Разобравшись, кого именно он застрелил, Мэттью понял, что он не просто вышиб мозги из второго своего покойника, а совершил нечто большее. И что он, помимо всего прочего, превратил себя в мишень для всякого, кто желает заработать имя проворного стрелка.
Наилучшим в подобной ситуации было бы повернуть время вспять и не убивать Джимми Верняка. Этого Старк сделать не мог, а потому предпринял следующий по степени удачности шаг. Он принялся учиться быстро выхватывать свой пистолет, быстро прицеливаться и стрелять. Он тренировался подмечать бегающие глаза, напряженные плечи, неестественное дыхание, слишком громкое или слишком тихое. Он приучил себя не задерживаться на одном месте надолго. Он привык носить два пистолета — на случай, если первый даст осечку.
Когда третий покойник разыскал его в Пекосе, Старк уже был куда проворнее, чем Джимми Верняк в свои лучшие дни. Пятеро ковбоев и две шлюхи видели, как третий покойник умер, едва успев выхватить пистолет. Пятеро ковбоев и две шлюхи в кратчайшие сроки разнесли эту историю по всей округе. Возможно, они также несколько ее приукрасили. К тому моменту, как Старк приехал в Дэдвуд, его репутация сделалась столь устрашающей, что мертвецы номер четыре и пять объединились, решив выступить против него вдвоем. Но в их затее оказалось два слабых места. Во-первых, они начали стрелять с двадцати шагов — а с этого расстояния они не попали бы даже в стадо коров. А во-вторых, так уж случилось, что Старк тренировался стрелять в цель с двадцати шагов, причем ежедневно — с того самого дня, как он прикончил Джимми Верняка.
После Дэдвуда долго никто не решался бросить вызов Старку. Какой смысл связываться с человеком, выхватывающим пистолет так быстро, что даже не успеваешь уследить? С человеком, нажимающим на курок так быстро, что второй его противник падает замертво прежде, чем из раны первого начинает хлестать кровь? Который со ста шагов может всадить пулю в глаз? После Дэдвуда ковбои и шлюхи принялись рассказывать о Старке еще более красочные истории.
После этого Старк долго не стрелял ни во что, кроме мишеней. Его репутация сделалась такой здоровенной, что он сумел спрятаться за ней. Судя по рассказам, в Старке Стрелке было шесть футов восемь дюймов. Через правую глазницу у него был шрам от удара ножом. Старк был психованным, словно взбесившийся кабан, хлестал виски, никогда не ел, больше любил избивать женщин, чем трахать их, а трахал лишь после того, как избивал до полусмерти. Приезжая куда-нибудь, Старк говорил, что его зовут Мэттью, и его никто не узнавал. Люди предполагали, что знаменитый Старк должен быть куда более здоровенным и злобным.
