— Сколько раз умирал?
— На первом трижды, на втором и третьем — по разу.
Рейтор выдержал взгляд отца. В глазах того мелькнула смесь гордости и беспокойства.
— Много. Покажи, — Наяр потянулся к виску сына. Рейтор отклонился.
— Нет.
— Рей.
— Нет, — твердо повторил Рейтор. — Не покажу. Нечего множить боль.
Наяр вздохнул. Силы были не равны: прочесть сына без разрешения он не мог.
— Это называется «разделять», а не множить. — Старший Ворон с неожиданной лаской посмотрел на сына. — Помнишь, что я говорил?
Рейтор промолчал.
Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Наяр медленно отстучал пальцем пять раз по столу. На мизинце лорда темнело одно черное перо.
— Буду повторять, пока не дойдет, — Наяр продолжил мерно говорить, не дожидаясь ответа. — Ты получил Силу. Но она будет ломать тебя не меньше бессилия. Больше, Рей, гораздо сильнее… Каждая смерть будет выворачивать наизнанку рассудок. Внутри ты прежний, каким был… Такой же, как я или любой из нас. Тебя так же легко повредить, сломать — безвозвратно. Представляешь, что будет, если ты сломаешься?
— Я не сломаюсь, — устало произнес Рейтор, выдерживая очередной дождь из родительской мудрости, заботы и неверия. — Все в порядке.
— Не рискуй, не лезь на лезвие, — Наяр говорил терпеливо. — Твоя авантюра опасна. Она не обязательно должна получиться. Договор действовал больше двадцати лет, он неудобен, но если останется прежним, род будет жить, а ты…
— А я справлюсь.
— Ты так уверен?
— Да. Они хорошо поддаются. Ничего сложного.
— Конечно, ничего сложного. У тебя всего лишь случилось в пять раз больше смертей, чем у будет у большинства живых. А осталось еще пять Драконов, — Наяр медленно положил локти на колени, иронично глядя на сына. — Мы все всё можем, Рей. Вопрос только в цене. Ее я советую рассчитать заранее. Не переоцени себя.
Они схлестнулись взглядами. Рейтор не уступил отцу. Тот проницательно оглядел его с ног до головы, улавливая крошечные оттенки скрытых чувств, и поднял бровь.
— Что еще?
— Ничего.
— Напомнить поговорку: не ври ведающему, никогда не ври всеведущему и совсем никогда не ври всеведущему отцу?
Поговорку придумали дома для младшей Креи, которая легко могла не упомянуть то, о чем упоминать не хотела. Рейтор чуть улыбнулся.
— Фадийцы… — как можно более непринужденно начал он. — Какой у них дар? Точнее… Как они могут видеть?
Старший Ворон недоуменно приподнял бровь.
— Хм… — Наяр снова отстучал по столу и быстро глянул на сына. — Им доступен только оборот. Насколько мне известно, птиц они контролировать уже не могут. Что о видении… Они видят тех, кого выбрали. Непреднамеренно, произвольно. Чаще всего в беспамятстве, во сне. В общем-то и все… Небольшой малоконтролируемый дар.
Рейтор почувствовал, как потеплели щеки.
— Да, небольшой… А если избранник их не видит?
— Если нет взаимности, видения со временем проходят. К счастью, подходящих спутников обычно всегда больше одного. С чего ты заинтересовался фадийцами?
— Так… — неопределенно произнес Рейтор и поднялся, скрывая нахлынувшее воодушевление.
— Я устал, — бодро произнес он. — Если вопросов больше нет, я полетел.
Откидываясь на спинку стула, отец кивнул.
— Только не рискуй, — настойчиво повторил. — Еще два Дракона — и связь. Тебе нужна поддержка, семейная. Дели боль. Одному тяжело, легче сломаться.
Рейтор покачал головой.
— Помощь не нужна. Я справляюсь один. Готов?
— Да.
Когда Рейтор птицей протискивался через узкий каменный ход, на лице Наяра уже не осталось следов тяжелых мыслей и беспокойства. Брови были разглажены, глаза смотрели спокойно. Ожидая последнего гостя, он придвинул стул, на котором сидел Рейтор, к столу.
Новый шорох раздался через несколько минут.
В комнату влетела птица: маленький серый пересмешник. Приземлившись на спинку стула со всеведущим, пересмешник открыл тонкий серый клюв, передавая слово, которые лорд заложил в его память несколько минут назад.
— Рей! Рей! Рей!
Пересмешник был его собственным знаком коррекции. Холодея, Наяр провел языком по слизистой щек. Прикусов там не оказалось, и лорд с облегчением выдохнул.
«Значит сын. Я не помню, значит, действует, как минимум, на память. Прикусов я не оставил, то есть помогаю добровольно. Хм-м. Любопытно».
То, что он сам себе послал пересмешника, означало, что за сыном требуется следить. Хмуря брови, всеведущий выслал птицу.
Настроение прыгало от плохого до очень плохого. Скорее всего, из-за погоды. С ночи ветер набрал силу и теперь непринужденно шевелил крыши, уговаривая их полетать. Крыши укоризненно грохотали, пошатывались, едва оставаясь на местах. Я не выспалась. Еще и Рейтор…