Отодвигая слабость на задний план, Рейтор поднял глаза, оглядывая комнату. Тускло горела одна свеча, Рейтор почти ничего не видел, но явно понимал, что комната чужая… Дом Рейтора стоял в тихих горах, а тут… Снаружи был слышен чей-то задушевный разговор.
— А я его… А он меня… И самое главное, мы… Разве нет?
Колеса телеги прыгали по мостовой, ритмично стучал молоток. Город.
Неужели от усталости залетел не туда?
Дверь открылась. Рейтор отскочил и тут же потрясенно замер. В комнату вошла Касия. Девушка куталась в теплый стеганый халат, голову накрывало полотенце.
Я…? Бессознательно прилетел напрямую к ней? Все настолько плохо?
Ужасаясь сам себе, Рейтор судорожно собирал слова для объяснения и извинений.
Скажу, что срочно захотел увидеть и… Вот я придурок! Напугается же сейчас!
— Миса… — спросонья голос хрипел, как у старика. Рейтор прочистил горло. — Касия… Не бойся, это я. Рейтор.
Она даже не взглянула. Промокнув волосы, Касия убрала полотенце, Длинные темные пряди плавными волнами распустились по плечам.
— Касия…?
Как будто не видит, не слышит… Смотрит в окно.
Не зная, что и думать, Рейтор отступил в темный угол и застыл. Касия долго стояла перед окном, затем потянулась тонкими пальцами к цветам. Любуясь нежным овалом лица, Рейтор не сразу опознал подснежники, которые принес утром, пытаясь хоть немного заглушить вину за применение силы.
Взяла с собой… Вот даже как? Рейтор не заметил, как улыбнулся.
Стукнула рама — Касия закрыла окно, задернула занавеску. От движения воздуха подснежники качнули лепестками. Они стояли в маленькой стеклянной бутылочке, в которых обычно держат масло. С нарастающим интересом вглядываясь в каждое движение девушки, Рейтор нетерпеливо вытянул шею.
Золотая сердцевинка цветка смотрела прямо в район ее груди. Касия смотрела на цветы задумчиво, с легкой улыбкой. Снова погладила лепестки, наклонила голову и, куснув губу, вдруг медленно потянула пояс халата. Рейтор смотрел уже во все глаза, боясь пропустить движение. Зацепившись за вершинку соска, пола халата помедлила и… Неторопливо скользнула в сторону, полностью обнажая нежное полушарие и длинную полосу голой кожи. Живот, бедро, колено…
О…
Чуть не поперхнувшись, Рейтор поспешно опустил глаза. Затем еще и отвернулся.
Потому что смотреть нельзя. Нельзя.
Совсем нельзя.
…совсем!
Разве что немного… На случай, если ей может угрожать опасность. Один взгляд…
Уступая искушению, он повернулся на миг.
Касия наклонилась так, чтобы подснежник ткнулся золотыми тычинками в кнопку соска.
Ч-ч-ч-ч…
Рейтора бросило сначала в жар, затем в огонь.
Сам не знал какими силами еще раз отвернулся. Плечи вроде развернулись к стене относительно послушно, а шея — нет. Все норовила провернуться до затылка, как у совы.
Уставился в стену, ничего не видя, весь обратившись в слух. В глазах расплывались цветные пятна, кровь превратилась в один сплошной пульс, толчками подбрасывающий на месте. Воспитание стремительно сдавало позиции.
За спиной послышался тихий женский стон.
Четыре черных ворона на черном!!!
Поддавая воспитанию пинком под зад, Рейтор резко развернулся. Случайно толкнул локтем шкаф, попав прямо в чувствительный нерв на локте, но не обратил на боль внимания. Только об одном дума: увидеть еще раз, еще раз!
Глухой удар нарушил хрупкую тишину и… Рейтор проснулся.
Ни секунды не помедлил, одним движением вскочил с кровати, метнулся в одну сторону, в другую. Ничего… В горах царит гробовая тишина. Темно. Отлежанный локоть болит, сердце стучит, в глазах — цветные пятна. Ни свечи, ни подснежников, ни… груди. Окно закрыто.
Рванув раму на себя, Рейтор распахнул окно. Из плотной тьмы, окружившей горы, на него смотрели только рассыпанные по небу далекие звезды.
«Касия…»
Порывистый весенний ветер трепал волосы, шумел в ушах, бодро гоняя по небу перепуганные серые облака. Одиннадцать вестников выстроились на балконе перед Анием. Заложив руки за спину, начальник расхаживал туда-сюда и громко говорил:
— Вы носите гордое звание вестников, и должны… нет, больше, обязаны ему соответствовать! А что значит «соответствовать»? А это…
В один ряд вестники не поместились, потому встали в два ряда, затылок к затылку. Меня к ним ставить не стали, но выйти из бюро Аний заставил — сказал, что тема собрания приемщицы тоже касается. Так что я неприкаянно мялась в сторонке от мужчин.