— А-а! — держась за живот, Касия резко согнулась вдвое. Рейтор отшатнулся. Теперь он отчетливо слышал боль в женских стонах. Боль! Не возбуждение, как показалось сначала.
— Касия! — в полный голос произнес Рейтор, уже не заботясь о том, чтобы его не обнаружили. — Касия, проснись! Проснись!
Девушка ответила новым стоном. Свернувшись калачиком, она обняла себя двумя руками за живот. В скудном свете ее кожа блестела от пота, а дыхание становилось все труднее.
— Касия!
Она распахнула глаза, как будто услышала.
— Рей… — едва прошептала. — Боль…но.
И согнулась снова.
Рейтор очнулся в своей кровати.
Ночь стояла над горами неприступной стеной. Вороны не видят в темноте, как Волки или Змеи — не вылететь, не выйти, не увидеть. Где живет Касия, Рейтор знал, провожал ее птицей после встречи на мельнице. Комната на краю города… Но как добраться, кто доберется?!
Стоя в темноте, всеведущий распахнул Око, призывая и захватывая все доступные глаза.
Солнце, только-только начавшее светлить небо, добавило света в мою комнату, и так ярко освещенную сразу десятком свечей. Я едва приоткрыла глаза.
Ужасная боль пришла ночью. Она началась внезапно, словно чья-то безжалостная рука проникла из ниоткуда, впилась во внутренности живота и злорадно сжала их железными пальцами. Как я не гладила живот, как не пыталась устроиться удобнее, перетерпеть не получилось, мучения только усиливались и скоро я уже не смогла сдерживать стонов. На звук всполошилась и прибежала хозяйка дома. Она и вызвала лекарей среди ночи. Видно, что звала не глядя, потому что появились сразу три.
Сейчас они стояли надо мной, все разнородные. Мужчина из рода Змеев, еще один мужчина из Волков, и женщина — повитуха из людей. Каждый вежливо ненавидел остальных двух и принципиально не мог согласиться с диагнозом коллеги.
— Отравы не чую. Обычное воспаление придатка, — настойчиво гнул пожилой Волк, машинально скаля клыки при разговоре. — Надо резать, пока не поздно. Жар держится, воспаление!
Он уже держал в могучей руке нож. На лезвие я взирала без эмоций — бояться у меня сил не осталось. Я просто не могла представить, что может быть боль сильнее той, что полосовала меня ночью.
— Позвольте возразить, коллега, — брезгливо произнес худой и высокий мужчина рода Змеев, кончиком длинного пальца аккуратно отодвигая лезвие. — Какое еще вос-спаление? Очевидное от-рав-ле-ние. Род Воронов, как известно, крайне неразборчив в еде. Даже скажу, едят, что попало. Судя по всему, данная миса…
— Простите, бэр, но где рвота? — тихонько вмешалась повитуха, настырная сухонькая старушка. — Рвоты нет, а известная реакция на отравление…
Змей смерил старушку снисходительным взглядом.
— Да будет вам извес-стно, — нудно затянул он, — что рвота не является обязательным симптомом при отравлении. Её наличие или отсутствие зависит от нескольких факторов: путь попадания токсина, тип токсина, доза…
— Вот вы сами составили список употребленных продуктов за последний день. Ну, и чем она могла настолько сильно отравиться? Какие токсины? — с жаром возразил Волк. — В простокваше? В съедобной ягоде, конфете или супе? Я не вижу в списке ничего экстраординарного, а миса уверяет, что…
— Пирожок с мясом подозрительный, — Змей инспектировал список, который составил первым делом. — А суп, который она съела, чтобы он не пропал? Тоже вполне…
— А что миса скажет… — вступила повитуха.
— Оставьте в покое мису, она ничего не знает! Ваш диагноз?
— Очень возможны проблемы по женской части!
— Это воспаление придатка! Или непроходимость!
— Похоже, вы не придаете значения всем тонкостям диагностики! О какой непроходимости может идти речь, если…
Бас Волка, тенорок повитухи и шипящий голос Змея проплывали мимо меня без задержек, то резко прыгая, то плавно извиваясь. Я вся будто плавала в мареве колючего сухого моря, неведомо как наполнившего воздух комнаты. Лежала я в одной ночной рубашке, но стыда не чувствовала. Пусть сейчас прошла бы и рота мужчин, каждый из которых взглянул бы на мой живот, лишь бы закончилось! Я была готова уже на что угодно.
— …я дал мисе и рвотное, и слабительное немедленно, как пришел — все вышло успешно с обеих сторон. Непроходимость, говорите?
— Вы не рожавшая? Боль в дни крови бывает?
— Давайте проведем дополнительные исследования!
— Из-за того, что вы накормили пациентку своими снадобьями, все и непонятно! Неизвестно, открылась бы рвота и диарея или нет! Еще и обезвоживание! — Волк приподнял мне голову, заставляя выпить настойку. Кажется, из пырея. — Как вы себя чувствуете? Гораздо лучше от самого худшего состояния? Немного лучше? Так же? Или хуже?
— Немного лучше… — Я скрипнула зубами — от усилия живот снова скрутило.
— Вот! — Змей поднял палец в воздух.
— …но еще сильно болит.
— Вот, — ехидно прокомментировал Волк.
Дожидаясь, когда лекари разберутся между собой, я уставилась в потолок, качаясь на волнах странного лихорадочного озноба. Дверь скрипнула: в комнату настороженно заглянула хозяйка дома, грузная дамиса Анеяла из рода Быков.